Сергей Плохий рассматривает историю Украины как историю земель на перекрестке Европы и Евразийской степи. Здесь проходили торговые пути, сталкивались оседлые общества и кочевники, встречались восточная и западная ветви христианства. Границы менялись, а народы и государства оставляли на этой территории свои следы. Поэтому украинскую идентичность автор не сводит к происхождению одного этноса: она складывалась в многонациональном пространстве и менялась вместе с ним.
Античные колонии Причерноморья торговали со скифами и зависели от их контроля над степными путями. Позднее на этих землях сменяли друг друга сарматы, готы, гунны, славяне и хазары. Викинги пришли по рекам ради торговли, но постепенно создали власть с центром в Киеве. Князь Владимир укрепил государство, приняв христианство из Византии, а Ярослав украсил Киев храмами и укреплениями по образцу Константинополя. Связи с империей дали Руси престиж и культурные инструменты, но не отменили её самостоятельных интересов.
После смерти Ярослава князья всё чаще ставили на первое место собственные земли. Особенно наглядно это видно в судьбах Ярослава и его потомка Андрея Боголюбского. Первый укреплял Киев как столицу обширной державы; второй сделал центром своих владений Владимир-на-Клязьме, перенёс туда почитаемую икону из Киева и подражал киевским храмам. Андрей получил великокняжеский титул, но не стал править из Киева. Для Плохия этот поворот показывает, как общая династическая и культурная традиция могла сосуществовать с разными политическими центрами и лояльностями.
Монгольское нашествие разрушило Киев и изменило связи украинских земель с югом и степью. На западе усилилось Галицко-Волынское княжество, чьи правители лавировали между Ордой и европейскими соседями. Затем украинские территории оказались под властью Литвы и Польши. После Люблинской унии тысяча пятьсот шестьдесят девятого года большинство из них вошло в состав Польской короны. Колонизация степного пограничья, татарские набеги и работорговля изменили жизнь края; здесь выросло казачество — сначала пограничные ватаги, позднее военная и политическая сила.
Религиозный конфликт усилился после Брестской унии тысяча пятьсот девяносто шестого года, когда часть православной иерархии признала власть папы, а часть отвергла её. Спор расколол церковь, но подтолкнул к образованию школ, типографий и новых интеллектуальных кругов. Киев вновь стал центром православного образования при митрополите Петре Могиле. Казачество помогло защитить церковные учреждения, а позднее само стало добиваться политического признания.
Восстание Богдана Хмельницкого в тысяча шестьсот сорок восьмом году привело к созданию казацкого государства. Союз с Россией, заключённый в Переяславе, Хмельницкий понимал как договор о защите и сохранении казацких прав. Москва же постепенно трактовала казаков как подданных царя. Борьба за власть и смена союзников раскололи страну по Днепру между Россией и Польшей. Позднее Мазепа попытался освободить Гетманщину от растущей зависимости, но поражение под Полтавой ускорило упразднение её автономии.
В последние главы видимого фрагмента Плохий прослеживает, как имперские реформы и разделы Речи Посполитой перекраивали украинские земли, а казацкая память, язык и литература становились основой современного национального движения. Исторический рассказ подводит к новейшему времени: прошлое помогает понять, почему украинская государственность и отношения с соседями вновь оказались в центре международной политики.