«Учение о понятии» — третья часть «Науки логики», посвящённая тому, как мысль получает определённость и соотносится с действительностью. Гегель начинает с вопроса о понятии вообще: оно не готовая отвлечённая схема и не ярлык, который рассудок накладывает на уже существующие вещи. Понятие возникает из движения бытия и сущности и сохраняет их в новом единстве.
Это единство раскрывается через три момента: общее, частное и единичное. Их нельзя понимать как три отдельно лежащих элемента. Общее в понятии содержит различия, частное выражает их определённость, а единичное возвращает различия к целому. Поэтому понятие, по Гегелю, не пустая общность: его содержание рождается из того, как оно само себя различает.
Отсюда Гегель критикует привычный взгляд на абстракцию. Кажется, будто мысль просто отбрасывает лишние свойства конкретной вещи и оставляет общий признак. Но такое общее остаётся внешним и неполным. Подлинное понятие должно объяснить, как различия принадлежат самой вещи и как она сохраняет единство в них. Гегель сопоставляет эту задачу с кантовским учением о единстве самосознания, но считает, что Кант недостаточно раскрывает способность понятия самому производить определённость и реальность.
Далее понятие распадается в суждении на субъект и предикат. Сначала их связь выглядит простой: единичному приписывают общее свойство. Однако такая форма ненадёжна: «роза благоуханна» сообщает об одном свойстве, но не выражает целиком, что такое роза. В движении суждений Гегель показывает, как простое приписывание свойства сменяется отношениями существенности и необходимости, а затем вопросом о соответствии вещи её понятию — например, когда поступок называют справедливым или несправедливым.
В умозаключении связь между единичным и общим получает опосредование. Гегель разбирает обычные формы рассуждения и отмечает их предел: формальный вывод может быть безупречен по схеме, но его результат зависит от выбранного среднего термина. Один и тот же предмет можно связать с разными признаками и получить несовместимые заключения. Чтобы понять, какое из них выражает саму вещь, недостаточно одной правильной формы: нужно раскрыть необходимую связь её определений.
Это ведёт от субъективного понятия к объективности. В механизме объекты сохраняют внешнюю самостоятельность, в химическом отношении обнаруживается их внутренняя связь, а в целесообразности — единство цели и её осуществления. Так понятие должно обрести собственную реальность, а не просто прикладываться к готовому материалу извне.
В центре книги — спор о том, может ли мышление знать истину и как логические формы связаны с содержанием. Гегель не предлагает набор правил рассуждения: он прослеживает, как односторонние определения обнаруживают свою недостаточность и переходят в более полные. Путь завершается идеей — единством понятия и его действительности, которое становится исходной точкой дальнейшего рассмотрения природы и духа.