Гегель рассматривает религии как этапы, на которых человеческое сознание постепенно постигает божественное. Его интересует не только то, каким именем называют бога или какие обряды ему посвящают, но и то, как устроено само представление о божественном: где находится единство, как оно связано с различиями и какую роль в этом играет человеческий дух. В естественной религии божественное сначала выступает как природная мощь, затем — как множество богов и сил. Гегель прослеживает переход от разрозненных природных образов к представлению о боге как субъекте, который сам определяет себя.
На примере парсов он разбирает религию света: добро здесь тождественно свету и жизни, однако зло остаётся его отдельным противником, а победа над ним — лишь обещанием. В сирийских и египетских религиозных образах борьба и смерть уже входят в историю самого божественного. Миф об Адонисе связывает смерть с возвращением жизни; в образе Осириса этот ход раскрывается как умирание и возрождение. Для Гегеля существенно, что отрицание здесь не просто приходит извне: оно становится моментом, через который дух возвращается к себе.
С этим он связывает египетские представления о царстве мёртвых, суде и бессмертии души. Египетская религия, по Гегелю, остаётся религией загадки: внутреннее содержание ещё не обрело ясного и свободного образа. Поэтому её дух проявляется в символах, пирамидах, храмах и изображениях, где природное и духовное смешаны. Сфинкс становится образом этой неразгаданности; разгадка, к которой ведёт дальнейшее развитие, — человек как свободный, знающий себя дух.
Затем Гегель обращается к религиям духовной индивидуальности. В иудейской религии бог мыслится как Единый и творец, а мир зависит от его воли. Эта идея свободы бога, однако, сочетается с ограниченной целью — судьбой одного народа и его союзом с Господом. Рассказ о грехопадении Гегель читает как образ необходимого выхода человека из природной невинности к знанию добра и зла, хотя примирение с этим разрывом ещё не завершено.
В греческой религии божественное распадается на множество богов, каждый из которых воплощает особую нравственную или духовную силу. Их образы соединяют человеческое с природным, а власть богов держится над ними как судьба и необходимость. Гегель видит в греческом искусстве попытку придать духовному чувственную, прекрасную форму, но отмечает, что эта форма ещё не выражает свободный дух во всей его полноте.
Разбирая философские доказательства бытия бога, Гегель отдельно различает внешнюю и внутреннюю необходимость. Внешняя связывает случайные причины с результатом, который может оказаться чуждым им; внутренняя показывает, как результат раскрывает то, что уже содержалось в исходных условиях. Этот ход мысли подводит к вопросу о свободе: может ли человек узнать в происходящем не чужую ему силу, а собственную разумную волю?