Поводом для интервью стала смерть Егора Гайдара и спор о его роли в российской истории. Илларионов отвергает и героический образ спасителя страны, и обвинительный образ единственного виновника катастрофы. По его мнению, вместо мифов нужен разбор конкретных решений, их последствий и того, что реформаторы могли сделать иначе.
Историю перемен он рассматривает как «Большой переход» сразу в трёх направлениях: от плановой экономики к рыночной, от авторитаризма к демократии и от имперской формы государства к национальной. Эти процессы связаны, но не обязаны идти одновременно. В России рыночная экономика сложилась, однако демократический переход не состоялся, а имперские установки и политика, считает Илларионов, сохранились.
Экономические реформы стали центральной повесткой ещё в конце советского периода. На протяжении десятилетий власти пытались исправить замедление роста и растущее отставание от развитых стран, меняя правила управления и хозяйственные стимулы. Илларионов подчёркивает: первоначальная цель состояла не только в том, чтобы перейти к рынку, но и в том, чтобы остановить это отставание. По его оценке, достигнуть её не удалось.
Отдельная линия интервью — сравнение российской реформы с преобразованиями в Польше, странах Балтии и других постсоветских республиках. Илларионов оспаривает объяснение, будто у России было меньше ресурсов и государственных институтов: она унаследовала органы СССР, зарубежные активы и доходы от экспорта сырья. Он связывает тяжёлую инфляцию и затяжной спад с решениями российского правительства, особенно с отказом удержать бюджетные расходы и денежную эмиссию.
Последствия были политическими. Падение производства, обесценивание доходов и рост неуверенности усилили недовольство реформами; в декабре 1993 года многие избиратели поддержали ЛДПР как протестную силу. Дальше интервью прослеживает цепочку кризисов: вытеснение Бориса Федорова из правительства, финансовую политику середины девяностых, кризис 1998 года и приход Владимира Путина к власти. Илларионов считает, что ранние решения сузили возможности для другого развития, хотя не объявляет последующие события неизбежными.
Ключевой спор касается самого понятия свободы в экономике. Либерализация цен не создаёт её автоматически, если гражданам нельзя свободно торговать и открывать своё дело. Илларионов приводит пример указа о свободе торговли: его проект подготовил депутат Михаил Киселев, а после подписания люди вышли на улицы продавать товары. Позже ограничения вернулись, а этот важный шаг не занял заметного места в изложении реформ Гайдаром.
В финале автор связывает результат преобразований с людьми, которые принимали решения, и с их представлениями о свободе. Он сопоставляет действия Гайдара и Федорова и приходит к выводу: намерения перейти к рынку недостаточно, если власти не защищают предпринимательскую инициативу, собственность и правовые ограничения собственной власти. Россия прошла часть пути, но создать свободное общество не смогла; причины этого результата и остаются предметом спора.