Книга Романа Николаевича Кима — это не просто сборник очерков, а редкий документ эпохи, написанный человеком, который знал Японию изнутри. Автор, будучи профессиональным японоведом и сотрудником советских спецслужб, предлагает читателю альтернативный взгляд на страну, которая в начале XX века переживала болезненную трансформацию из феодальной монархии в агрессивную империю. Ким мастерски препарирует японское общество, показывая, как европейское влияние сталкивалось с конфуцианскими традициями, порождая причудливые формы социальной и культурной жизни.
Центральное место в сборнике занимает очерк «Три дома напротив соседних два», ставший в 1934 году настоящим литературным событием. В нем Ким описывает «бег сгустившегося времени»: лихорадочную моду, коммерциализацию литературы и духовные метания молодежи. Автор с иронией относится к «мэтрам» японской литературы, которые, по его мнению, замкнулись в своих эгоцентричных поисках, игнорируя реальные социальные конфликты. При этом он с явной симпатией пишет о пролетарских литераторах, вынужденных скрываться от цензуры и полиции.
Книга также включает глоссы «Ноги к змее» — своеобразную энциклопедию японской жизни, от устройства театра кабуки до искусства ниндзюцу. Ким не просто пересказывает факты, он ставит проблему популяризации восточной культуры, настаивая на том, что даже самый сухой предмет можно сделать занимательным, если писать о нем с умом и страстью. Его стиль — это стиль разведчика: сверхкраткий, хладнокровный, но при этом невероятно острый и прицельный.
Автор ставит перед читателем важный вопрос: как возможно искренне восхищаться культурой страны, чью политику и социальное устройство ты глубоко презираешь? Этот внутренний конфликт любви-и-ненависти пронизывает все тексты Кима. Он показывает Японию как страну, которая «имела три родины» и стала игрушкой в руках судьбы, оказавшись в центре конфликтов старого и нового мира.
Сборник дополнен биографической статьей Александра Куланова и подробными комментариями японистки Анны Слащёвой, что делает его незаменимым источником для тех, кто хочет понять истоки японского милитаризма и особенности интеллектуальной жизни страны того времени. Ким не дает прямых ответов, но его «сообщения» позволяют увидеть Японию удивительно ясно, очищая ее образ от кабинетной учености и наивных восторгов путешественников. Финал книги оставляет ощущение незавершенности — как и сама судьба автора, ставшего заложником времени, в котором ему довелось жить и работать.
