Накануне первого причастия дочери бывший заключённый готовится к семейному празднику. Жена печёт торт, дети спят, в квартире всё на своих местах. Но привычные звуки и вещи возвращают мужа в тюрьму: он просыпается, прислушивается к стенам и ждёт перестука, которым когда-то обменивались заключённые и священник.
Юлиус сидел в соседней камере и хотел принять причастие. Священник находился по другую сторону, а муж передавал между ними вопросы и ответы катехизиса, простукивая слова через стены. Для тайной мессы требовались вино и хлеб. Юлиус добыл всего пол-ложки муки и сделал из неё двадцать крохотных облаток, выпекая их на горячем утюге. Вино принесли в бутылке с этикеткой «Микстура от кашля».
Облатки передавали во время прогулки, завёрнутые в бумагу. Муж получал их от заключённых, в том числе от Вальтера, убийцы, и Курта, взломщика. Те рисковали, помогая верующим, хотя сами не разделяли их веру. Муж не знает, почему они это делали; ему известно лишь, что каждый передавал святыню именно тому, кому она предназначалась.
Однажды облатки у Юлиуса обнаружили и растоптали. Его самого казнили прежде, чем он смог принять причастие. Мужа же посадили за то, что он дал хлеб и сигареты польскому мальчику. Сосед донёс на него, а судья назвал приговор мягким и предложил отказаться от апелляции. Муж подчинился, но не считал помощь преступлением.
Теперь жена случайно просыпает муку накануне праздника. Для неё это бытовая неприятность; для мужа белая пыль напоминает о том, что Юлиусу пришлось умереть за ничтожное количество муки. Он объясняет: прошлое не осталось позади, оно сливается с настоящим, и даже вид муки или молитва возвращают его в камеру. Он боится, что мир вокруг окажется таким же непрочным, как всё, что пережил.
Жена напоминает ему о доме, детях и завтрашнем причастии. Но для мужа обычная служба не может быть просто обычной: он слышит в молитве прежде всего голос Юлиуса, а в облатке — ту, что пришла из рук заключённых. После войны причастие вновь разрешили в тюрьме, однако доступное по правилам уже не было для него тем же, за что Вальтер рисковал жизнью.
Память не отменяет возвращения к семейной жизни, но меняет её вес. Муж собирается открыть ананасы, есть торт и выпить за Юлиуса и дочь. Он надеется на будущее, хотя обещанное Юлиусу «завтра» так и не наступило. В финале звучит его страх перед миром, где стены и вещи кажутся готовыми рассыпаться, и признание: молитву он слышит так, как когда-то передавал её через тюремную стену.
