Весной тысяча девятьсот пятидесятого года рассказчик возвращается с войны в родной город, где почти никого не узнаёт. На оставленные родителями деньги он снимает комнату и проводит дни в постели, куря и откладывая работу. Хозяйка приносит ему еду и снова и снова спрашивает, знал ли он её сына Карла, погибшего в Калиновке. Рассказчик не помнит ни этого солдата, ни названия деревни, но вопросы хозяйки не дают ему забыть войну.
В кухне над диваном висит фотография Карла в форме. Хозяйка показывает и другие снимки: школьника, ученика слесаря, кондуктора трамвая. На последней карточке Карл стоит у вагона девятого маршрута — на знакомой рассказчику конечной остановке. Там он когда-то работал неподалёку и часто видел девушку, которую помнил с войны. Лишь после многих просмотров он замечает её на фотографии: она сидит в трамвае и смеётся.
Хозяйка объясняет, что девушка была невестой Карла, и говорит, что, возможно, хорошо, что сын больше её не увидел. Анну, как выясняется, теперь зовут Бледной: взрывная волна швырнула её на стеклянную витрину, и лицо осталось в шрамах. Она живёт за стеной, но рассказчик ещё не решается постучать. Её имя возвращает его к давнему образу красивой девушки, знакомой остановке и годам, когда он сам был на фронте.
Воспоминания открывают и другую сторону его довоенной жизни. Рассказчик получал письма и посылки от Элизабет, которую называл Мути, но во время отпуска сблизился с дочерью папиросника. В комнате девушки он увидел портрет Гитлера и фотографии мужчин в касках, развешанные вокруг него сердцем, после чего ушёл. На фронте обе женщины написали ему, что он повёл себя дурно; он не ответил ни одной. Эти эпизоды показывают его не как человека с ясной историей о себе, а как того, кто уклонялся от объяснений и оставил отношения незавершёнными.
Соседство с Анной заставляет прошлое обрести лицо — сначала знакомое по фотографии, затем изменённое войной. Рассказчик долго ждёт за её дверью, пока в комнате не смолкают шаги и пение. Он воображает встречу и не знает, как смотреть на женщину, чью красоту помнит, а её нынешнего лица ещё не видел.
Наконец он открывает дверь. Анна готовит грибы, а её лицо покрыто мелкими голубоватыми шрамами. Рассказчик входит и кладёт руку ей на плечо. Фрагмент останавливается на этой встрече: вместо дальнейших объяснений между ними пока есть только узнавание, тревога и первый шаг навстречу человеку, которого он прежде знал иначе.
