Брайан Грин исследует, может ли наша Вселенная быть лишь частью более обширной реальности. Повседневный опыт, напоминает он, ненадёжен проводник в физике: пространство, время и материя на фундаментальном уровне ведут себя не так, как подсказывает интуиция. Поэтому идея множества миров появляется не только в фантастике, но и в математике теорий, созданных для объяснения наблюдаемого космоса. Первые главы показывают, как из предположения о бесконечном пространстве следует возможность повторяющихся миров.
Свет ограничивает доступную нам область космическим горизонтом: достаточно удалённые области не успели обменяться сигналами и развиваются независимо. При этом энергия внутри каждой такой области конечна, а квантовая неопределённость ограничивает число различимых состояний частиц. Если возможных конфигураций конечное число, а независимых областей бесконечно много, некоторые конфигурации неизбежно повторятся. При этих условиях где-то должны существовать области, похожие на нашу, вплоть до точных копий.
Но сама бесконечность пространства остаётся предположением, а не установленным фактом. Затем Грин разбирает инфляционную космологию — гипотезу о крайне быстром расширении ранней Вселенной. Она помогает объяснить, почему далёкие области космоса имеют почти одинаковую температуру: прежде чем разойтись, они могли находиться достаточно близко для выравнивания условий. Квантовые флуктуации поля инфлатона, согласно некоторым моделям, могут завершать инфляцию в отдельных областях, тогда как окружающее пространство продолжает расширяться.
Так возникают пузырьки-вселенные. Грин подчёркивает, что вечная инфляция характерна для многих, но не для всех вариантов теории. В главах о теории струн рассматриваются дополнительные пространственные измерения и браны — многомерные объекты, на которых, возможно, располагаются целые вселенные. Обычная материя и свет, согласно этой картине, могут быть связаны с нашей браной, а гравитация — распространяться за её пределы.
Если браны движутся и сталкиваются, столкновение способно породить горячую плотную среду, похожую на состояние ранней Вселенной. Так возникает циклический сценарий: космос переживает последовательные эпохи рождения и развития. Это теоретическая возможность, а не подтверждённая история нашей Вселенной. Отдельная линия книги связана с космологической постоянной и тёмной энергией.
Наблюдения далёких сверхновых показали, что расширение Вселенной ускоряется, и заставили физиков вновь рассматривать ненулевую энергию пространства. Теория струн допускает огромное число вариантов дополнительных измерений и физических свойств. Если разные варианты реализуются в разных вселенных, это может помочь осмыслить, почему наблюдаемые параметры природы имеют именно такие значения. Но такое объяснение вызывает вопрос: можно ли считать научной теорию о мирах, которые нельзя наблюдать напрямую?
Грин не предлагает считать мультивселенную доказанной. Он разбирает, как гипотезы о параллельных мирах возникают из физики, какие наблюдения косвенно поддерживают исходные теории и где остаются нерешённые вопросы. В следующих главах он обращается к квантовой механике, голографическому принципу и возможности искусственных вселенных. Общая тема книги — границы научного знания: насколько далеко математика и проверяемые следствия позволяют судить о реальности за пределами доступного наблюдению космоса.