В первом томе своего капитального исследования Алексей Лосев ставит задачу проанализировать античную культуру не как набор разрозненных фактов, а как целостную систему, неразрывно связанную с рабовладельческим базисом. Автор утверждает, что именно социально-экономическая структура античности — отношения господина и раба — определила специфику греческого мировоззрения. В этой системе человек, будь то раб или свободный, воспринимался прежде всего как физическое тело, как вещь, наделенная определенными функциями. Это привело к формированию особого «вещевизма» и телесности, которые пронизывают все сферы: от философии и религии до искусства и науки.
Лосев подробно разбирает, почему античная философия с самого начала была принципиальным объективизмом. Философы классического периода видели мир как космос, состоящий из элементарных стихий, находящихся в вечном круговороте. Даже идеализм Платона, по мнению автора, не является чем-то трансцендентным в средневековом смысле; идеи Платона — это те же вещи, но взятые в их предельном, смысловом развитии. Таким образом, античный материализм и идеализм имеют общие корни, выражая одну и ту же рабовладельческую идеологию.
Ключевой темой книги становится понятие пластики. Лосев доказывает, что античная скульптура — это не просто вид искусства, а общий метод построения художественного образа, характерный для всей культуры. Античный гений мыслил статуарно, стремясь зафиксировать бытие в его застывшей, гармоничной форме. Это мировоззрение неразрывно связано с идеей судьбы (рока), которая довлеет над всеми, превращая жизнь в своего рода скульптурную композицию, где каждый занимает свое предопределенное место.
Автор подчеркивает, что античность не знала опыта человеческой личности в современном понимании. Человек был природно повторим, а его ценность определялась не внутренней глубиной, а внешней гармонией и соответствием космическому порядку. Это объясняет, почему античное искусство так поражает своей глубиной и красотой, несмотря на кажущуюся «непрогрессивность» социально-экономической базы. Слабое развитие производительных сил дало простор мифологической фантазии, которая стала материалом для великого искусства.
В книге также затрагивается вопрос о прогрессе. Лосев отмечает, что античность была антиисторична, она стремилась к вечному равновесию, а не к развитию. Тем не менее, именно этот период заложил фундамент всей европейской культуры. Автор призывает к глубокому историческому анализу, который позволил бы увидеть за внешним блеском античной пластики сложную диалектику классовых отношений и народного творчества, создавшего этот неповторимый мир.
