История разворачивается в оккупированном городе, где лейтенант Хегемюллер пытается отгородиться от реальности войны, сидя в своей радиорубке. Однако привычный ритм жизни нарушают звуки пулеметных очередей и взрывы в каменоломне — это ежедневная «работа» палачей, уничтожающих жизни людей. Хегемюллер чувствует свою личную вину, осознавая, что этот кошмар стал общим домом для всех, кто в нем оказался.
Когда его русская квартирная хозяйка в отчаянии сообщает об аресте мужа, Петра Гримченко, лейтенант принимает спонтанное решение вмешаться. Он бежит через вымерший город к месту расправы, где видит жуткую картину: палачи, одурманенные шнапсом, хладнокровно истребляют толпу, в которой перемешаны дети, старики и женщины. В этот момент он остро чувствует разницу между «массой» обреченных, в которых проступает величие, и безликими манекенами-убийцами в форме.
Хегемюллер пытается спасти Гримченко, используя свой офицерский авторитет. Его действия кажутся бессмысленными, но он пробивается сквозь строй убийц, даже когда те начинают засыпать край карьера землей, чтобы скрыть следы преступления. Он выносит раненого старика на руках, проходя мимо палачей, которые на мгновение теряются перед его решимостью. Ему удается доставить Гримченко в госпиталь, но цена этого поступка оказывается непомерной.
В финале герой приходит в себя в госпитальной палате. Он слышит, как врач, заполняя документы, с издевкой называет «нос крючком» причиной смерти, превращая трагедию в циничный фарс. Этот абсурдный вердикт становится последней каплей для психики Хегемюллера. Он начинает истерически смеяться, навсегда утрачивая связь с реальностью, где человеческая жизнь обесценена до уровня антропометрических признаков.
Генрих Бёлль рисует страшный портрет системы, где убийство поставлено на поток, а совесть становится диагнозом. Это рассказ о том, как попытка сохранить крупицу человечности в мире, сошедшем с ума, неизбежно приводит к личному краху. Хегемюллер не просто спасает человека — он сталкивается с бездной, которая в итоге поглощает его собственное сознание, оставляя после себя лишь безумный смех и страшную фразу как эпитафию всему происходящему.
