Лотце начинает с вопроса, можно ли понять природу только через механические законы или в её устройстве есть смысл и внутренняя связность. Механическое объяснение показывает, как причины порождают события, но само по себе не отвечает, почему мир сложился именно в такой порядок. Идеальное истолкование ищет в явлениях значение, однако не заменяет исследования причин: оба взгляда решают разные задачи и должны дополнять друг друга. Затем автор рассматривает возражение, что гармония природы может быть лишь впечатлением наблюдателя.
Он допускает, что устойчивые формы возникают без единого замысла: сочетания элементов, неспособные сохраняться, распадаются, а более жизнеспособные удерживаются и развиваются. Для этого не требуется, чтобы каждое явление служило внешней цели. Лотце называет внутренней целесообразностью способность вещей поддерживать собственное существование и вступать в такие взаимодействия, из которых может складываться устойчивый порядок. Эту мысль он поясняет на примере общества.
Люди встречаются со своими потребностями и интересами, действуют, сталкиваются с чужим сопротивлением и меняют привычные отношения. Возникшие учреждения влияют на всех участников и сами преобразуются. После многих перемен могут закрепиться формы совместной жизни, в которых интересы отдельных людей соотносятся с условиями целого. Общественный порядок складывается постепенно, без единого архитектора, но не без причин и последствий.
Рассуждая о мире как целом, Лотце подчёркивает пределы знания. Наблюдения позволяют изучать действующие здесь и сейчас закономерности, но не дают права описывать начало и будущее вселенной как установленные факты. Человека он предлагает понимать не как ступень заранее заданной лестницы животных, а через особенности его жизни и деятельности. Прямохождение важно для него потому, что освобождает руки для разнообразного труда и обращения с орудиями.
Сила, подвижность, долговечность и приспособляемость тела создают условия для человеческой культуры. Рассматривая различия между людьми, автор обсуждает наследование, воспитание, среду и происхождение человеческих групп. Он признаёт, что знания о наследственных процессах и влиянии климата ограниченны, и не считает формальное деление на «вид» и «разновидность» ответом на вопрос о происхождении. При этом его рассуждения о расах отражают представления его эпохи и содержат устаревшие классификации; они не являются современной антропологией.
В книге «Дух» Лотце разбирает, как связаны ощущения, чувства, желания и разум. Он возражает против представления о душе как одинаковой для всех пустой основе, к которой способности будто бы добавляются извне. Различия в духовной жизни, по его мысли, связаны с особенностями самой души, а её развитие проявляется во взаимодействии с внешними впечатлениями. Чувства дают человеку не только приятное или неприятное ощущение: они участвуют в оценке поступков и в формировании нравственных побуждений.
Язык для Лотце — не просто средство сообщать уже готовые мысли. Слова и грамматические формы помогают упорядочивать представления, а беседа связывает внутреннюю жизнь людей. Познание начинается с ощущений, но ведёт к понятиям, суждениям и поиску истины; нравственная жизнь — к вопросу о том, как личные желания соотносятся с общим благом.
В заключительной части тома автор связывает характер и обычаи людей с климатом, возрастом, телесной организацией, хозяйством и устройством общества. От охоты и скотоводства к оседлости, земледелию и разделению труда меняются внешние условия жизни, а вместе с ними — формы человеческого сообщества. Разговор о сомнении, вере и стремлении к сверхчувственному оставляет открытым вопрос, как совместить преходящую жизнь человека с его поиском смысла.