В третьем томе «Микрокозма» Герман Лотце исследует историю человечества, смысл прогресса и общую связь вещей. Он начинает с вопроса о происхождении человека и границах знания. Наука может проследить естественные процессы, но не способна достоверно восстановить их самые ранние подробности или предсказать окончательную судьбу рода. Для Лотце естественное развитие не исключает божественного действия: непрерывность природных законов сама может выражать его волю.
Затем автор спрашивает, что делает историю осмысленной. Образ воспитания человечества кажется убедительным, пока речь идет об одном человеке: он помнит свои ошибки, меняется и сам пользуется плодами собственного труда. Но поколения сменяют друг друга. Поздние наследуют созданные прежде знания и институты, не переживая заново открытий и борьбы, благодаря которым те возникли. Поэтому прогресс науки сам по себе еще не означает, что всё человечество стало образованнее: накопленное знание может быть слишком велико для одного человека и оставаться чужим большинству.
Лотце критикует и объяснение истории как самораскрытия отвлеченной идеи. Если страдания и счастье конкретных людей считать лишь материалом для развития общего духа, непонятно, для кого это развитие становится благом. Исторический порядок не оправдан одним фактом своего существования. Его ценность должна быть связана с живым опытом, с тем, что люди способны узнать, пережить и сохранить. При этом автор не предлагает простого закона прогресса: путь человечества складывается из потерь, откатов и неравномерных перемен.
Рассматривая силы истории, Лотце показывает, как общие потребности соединяются с действиями отдельных людей. Язык, например, не возникает готовым из некоего общего сознания: сначала конкретный человек произносит слово, а другие понимают его, принимают и повторяют. Так индивидуальные начинания становятся общим достоянием через общение и передачу между поколениями. Исторические личности могут дать переменам форму и направление, но их влияние зависит от готовности общества воспринять новое.
Развитие зависит и от условий жизни. Климат, плодородие, плотность населения, доступность путей сообщения и соседство разных народов создают возможности или препятствия, однако сами по себе не гарантируют культурного подъёма. Лотце сопоставляет замкнутые общества и центры интенсивных контактов, а затем прослеживает крупные перемены от древних восточных цивилизаций к греческой общественной и научной жизни, римскому праву и христианскому представлению о личности и нравственной ответственности. В этом движении он видит не гладкое восхождение, а смену достижений и утрат.
Последняя книга тома, «Общая связь вещей между собою», переносит разговор от истории к философии бытия. Лотце рассматривает, как вещи существуют в отношениях друг с другом, как соотносятся реальность и дух и можно ли мыслить Бога как личность. Завершает рассуждение вопрос о добре, зле и любви. Так частная человеческая жизнь оказывается связана с более широким устройством мира, хотя полного знания этой связи человеку, по мысли автора, не дано.