В третьем томе своей масштабной работы Фердинанд Розенбергер исследует развитие физики в период, ставший переломным для всей науки — примерно с 1780 по 1880 год. Автор ставит перед собой задачу проследить, как менялись фундаментальные представления о материи и силе, и как эти изменения привели к созданию целостной научной картины мира. Розенбергер последовательно показывает, что прогресс физики невозможен без единства трех элементов: философских гипотез, экспериментальной разработки и математической дедукции.
Центральной темой книги становится история разложения метафизического учения о «невесомых» — гипотетических жидкостях, которыми физики XVIII века пытались объяснить теплоту, свет, электричество и магнетизм. Розенбергер убедительно демонстрирует, как накопление экспериментальных данных, особенно в области гальванизма и электрохимии, постепенно привело к краху этой теории. На смену ей пришла идея превращаемости различных форм энергии, что стало решающим шагом к монистическому пониманию природы.
Автор подробно останавливается на влиянии «физики центральных сил», вдохновленной небесной механикой Ньютона и Лапласа. Он показывает, как успех математических моделей в астрономии долгое время диктовал физикам методы исследования микромира, что приводило к попыткам свести все физические явления к взаимодействию силовых центров. Розенбергер анализирует, как закон сохранения энергии, изначально сформулированный в механических терминах, постепенно обрел универсальное значение, преобразив само понятие силы в понятие энергии.
Значительное внимание в томе уделено критическому разбору немецкой натурфилософии. Розенбергер анализирует идеи Канта, Шеллинга и Гегеля, оценивая их вклад в развитие естествознания. Он отмечает, что, несмотря на спекулятивный характер многих построений, натурфилософия сыграла важную роль в формировании диалектического взгляда на природу, подготовив почву для признания единства всех физических процессов.
Книга также содержит глубокий критический анализ методологии науки того времени. Розенбергер спорит с теми, кто недооценивал значение Великой французской революции для развития естествознания, приводя факты о мощном импульсе, который получили математика и физика благодаря реорганизации системы образования во Франции. Он также указывает на пробелы в работах своих предшественников, восполняя их описанием ключевых открытий в области аэростатики, акустики, оптики и электротехники, которые часто оставались в тени.
В финальной части автор подводит итог развитию физики за столетие, подчеркивая, что современная ему наука находится в середине пути к созданию единого учения о материи и силах. Он призывает к синтезу экспериментального, математического и философского методов, считая, что только их постоянное взаимодействие способно привести к новым фундаментальным открытиям.
