Александр Аузан в своей работе пересматривает классическую модель Homo economicus, утверждая, что реальные люди далеки от идеала всеведущих и рациональных существ. Автор вводит два ключевых понятия: ограниченная рациональность и оппортунистическое поведение. Мы не обладаем бесконечными ресурсами для обработки информации, поэтому вынуждены пользоваться простыми алгоритмами, а склонность к хитрости и пренебрежение нормами морали ради личной выгоды становятся естественной частью экономических отношений. Аузан показывает, как эти факторы влияют на всё: от выбора продуктов в супермаркете до работы государственного аппарата.
Центральная тема книги — институты как правила игры, которые помогают людям координировать действия и снижать издержки. Автор анализирует, почему в России формальные законы часто проигрывают неформальным «понятиям» и как это влияет на предсказуемость экономики. Он объясняет, что институты — это не только принуждение, но и удобство, позволяющее нам не анализировать каждый шаг, а опираться на проверенные алгоритмы поведения. Однако в российских реалиях институты часто находятся в состоянии войны с обществом, что порождает «беспредел» и вынуждает людей выживать в условиях враждебного законодательства.
Особое внимание уделено трансакционным издержкам — «силам трения» в экономике. Аузан объясняет, что права собственности и свободы часто движутся отдельно от материальных объектов, и именно издержки этого движения определяют эффективность системы. Он разбирает три типа трансакций: горизонтальные (сделки), вертикальные (управление) и диагональные (рационирование), показывая, как они искажаются под воздействием человеческих интересов. Автор подчеркивает, что идеального устройства мира не существует, а попытки свести издержки к нулю лишь перекладывают ущерб с одного места на другое.
Книга также затрагивает проблему собственности. Аузан выделяет четыре режима: частную, государственную, коммунальную и режим свободного доступа. Он доказывает, что выбор режима зависит от конкретных задач: частная собственность эффективна для инноваций, государственная — для мобилизации, а коммунальная — для выживания в условиях кризиса. Автор призывает не делать из собственности кумира, а рассматривать её как инструмент для снижения издержек.
В финальной части автор ставит диагноз российской экономике, используя теорию институциональных изменений. Он анализирует «эффект колеи» и объясняет, почему попытки модернизации в России раз за разом срываются. Аузан предостерегает от революционных методов, которые лишь углубляют разрыв между формальными и неформальными институтами, и предлагает путь эволюционного развития через изменение ценностей, развитие судебной системы и формирование реального спроса на институты со стороны граждан. Книга завершается призывом к прагматизму: осознать, что государство — это лишь производитель публичных услуг, и начать относиться к нему как к объекту потребления, требуя качества и прозрачности.
