Книга Пола Стретерна представляет собой критический и биографический очерк, посвященный Мартину Хайдеггеру — мыслителю, который поставил перед собой задачу переосмыслить само понятие «бытия». Автор начинает с описания интеллектуального климата начала XX века, когда философия разделилась на два непримиримых лагеря: лингвистический анализ, стремящийся к логической строгости, и экзистенциальный поиск Хайдеггера, направленный на постижение фундаментальных основ человеческого существования. Стретерн подробно рассматривает формирование Хайдеггера как философа, его увлечение феноменологией Эдмунда Гуссерля и постепенный отход от нее к собственной оригинальной системе.
Центральное место в повествовании занимает анализ главного труда Хайдеггера «Бытие и время». Автор объясняет, почему Хайдеггер считал, что западная философия со времен Платона и Аристотеля пребывала в состоянии «забвения бытия», сведя его к простой грамматической связке. Стретерн не скрывает сложности хайдеггеровского языка, отмечая, что философ намеренно создавал специфический жаргон, чтобы выйти за пределы привычной логики и науки. Он также вводит понятие Dasein («бытие-здесь»), подчеркивая, что для Хайдеггера это не абстракция, а конкретное человеческое существование, осознающее свою конечность перед лицом смерти.
Значительная часть книги посвящена драматическим и постыдным страницам биографии философа, в частности его вступлению в нацистскую партию и работе ректором Фрайбургского университета в 1933 году. Стретерн анализирует, как философские идеи Хайдеггера о «немецком духе» и «народной идентичности» переплелись с нацистской идеологией. Автор не пытается оправдать своего героя, но задается вопросом: можно ли отделять великие философские прозрения от личности их автора, который совершил моральный выбор в пользу режима, принесшего миру неисчислимые страдания.
Отдельное внимание уделено личной жизни Хайдеггера, включая его сложные, многолетние отношения с Ханной Арендт. Стретерн показывает, как эта связь, начавшаяся как страстный роман между учителем и ученицей, переросла в глубокую интеллектуальную и эмоциональную привязанность, сохранившуюся на десятилетия, несмотря на политические разногласия и трагические события эпохи. Арендт, будучи еврейкой, вынужденной эмигрировать, до конца жизни сохраняла восхищение Хайдеггером, что автор называет своего рода «самообманом».
В финале книги Стретерн подводит итог: Хайдеггер остается фигурой, которую невозможно игнорировать. Его влияние на экзистенциализм, теологию и эстетику огромно, однако его наследие навсегда останется «запятнанным» его политическим прошлым. Автор оставляет читателя с ощущением, что путь философии, как и путь самого Хайдеггера, неизбежно впадает в тьму, где каждый должен самостоятельно решать, как относиться к человеку, который искал истину, но не смог устоять перед соблазнами своего времени.
