Повествование начинается с момента, когда весть о долгожданной Победе застает героев в расположении конвойного полка. Вместо ожидаемого триумфа и всеобщего единения солдаты сталкиваются с привычной армейской рутиной: запертыми воротами, унылыми завтраками и подозрительностью начальства. Автор мастерски передает эмоциональный контраст — от стихийного, почти животного восторга и слез радости до внезапного осознания того, что даже в такой день система продолжает давить человека. Главный герой, измученный войной, оказывается на гауптвахте за пустяковое нарушение, что становится точкой отсчета для его горьких размышлений о природе власти и отношении к солдату как к расходному материалу.
Ключевой сюжетный узел завязывается вокруг конфликта с трусливым и жестоким старшиной, который прятался от страха во время праздничного салюта. Товарищи героя, такие же израненные и «контуженные» войной люди, решают восстановить справедливость, устроив самосуд в духе отчаянного солдатского братства. Этот эпизод, балансирующий на грани трагедии и фарса, обнажает глубокие душевные раны фронтовиков, для которых Победа — это не парадные марши, а выстраданное право на человеческое достоинство.
Автор не ограничивается частной историей, выводя повествование на уровень жесткой публицистики. Он ставит перед читателем вопрос о цене войны, противопоставляя официальные цифры потерь реальности, которую видел своими глазами. Астафьев с горечью пишет о том, как легко «винтики» государственной машины превращались в статистику, и о том, как война продолжалась для людей даже после подписания акта о капитуляции — в тылу, в лагерях и в искалеченных судьбах.
Фигура «врага народа» и память о репрессиях пронизывают текст, связывая фронтовые будни с общей трагедией страны. Автор размышляет о том, как «придворные генералы» переписывали историю, скрывая истинный масштаб катастрофы, и как народ, привыкший к слезам и самопожертвованию, так и не получил возможности осознать правду о своей судьбе. Это не просто мемуарная зарисовка, а попытка осмыслить, почему нация, победившая внешнего врага, оказалась не в силах преодолеть внутреннее бесправие.
Завершая рассказ, Астафьев подводит неутешительный итог: Победа, оплаченная кровью миллионов, была приватизирована властью, а сам народ остался «надорванным». Повесть звучит как обвинение системе, которая даже в день величайшего торжества не нашла сил отказаться от оков, страха и лжи, превратив праздник в очередной виток казенного лицемерия.
