Рудольф Ташнер начинает с парадокса: числа кажутся холодными и окончательными, но придуманы людьми, чтобы сделать мир понятнее. Они служат инструментом, а не управляют действительностью. История математики в книге — череда встреч человека с числами, которые сперва поражают, затем помогают решать практические задачи и порой меняют представление о возможном.
В Древнем Египте жрецы следили за восходом Сириуса, чтобы предсказывать разлив Нила. Календарь на триста шестьдесят пять дней скрывал от большинства жителей постепенный сдвиг даты восхода звезды. Благодаря наблюдениям и расчётам жрецы сохраняли влияние: людям казалось, что фараон получает сведения о разливах от богов. Похожим образом вавилонские астрономы использовали числа, чтобы предсказывать затмения, а народ объяснял их действиями дракона Тиамат.
Письменность и удобные способы записи сделали большие числа доступнее. Римские цифры затрудняли вычисления, а позиционная система с нулём упростила их. В XVI веке Адам Ризе изложил по-немецки правила арифметики и торговых расчётов. Теперь читатели могли умножать и делить сами, вместо того чтобы платить коссистам — профессиональным вычислителям. Для Ташнера это важный шаг просвещения: математика перестала быть привилегией посвящённых.
Дальше автор показывает, как числа помогают оценивать то, что невозможно пересчитать напрямую. Эратосфен определил окружность Земли, сопоставив тени в Александрии и Сиене и умножив расстояние между городами на пятьдесят. Физик Энрико Ферми оценивал число настройщиков пианино в Чикаго, разбивая вопрос на простые предположения о населении, домохозяйствах и рабочем графике. Такие расчёты дают не безошибочную цифру, а разумный порядок величины и представление о погрешности.
Числа могут и обманывать, если забыть о том, что именно сравнивается. Вымышленный крестьянин Симпличио думает, что при займе под десять процентов каждый год прибавляется одна и та же сумма. Но банк начисляет проценты на уже выросший долг, поэтому сумма увеличивается быстрее. Похожая ошибка возникает, когда график показывает удвоение числа домов домами, которые вдвое выше: их объём оказывается в восемь раз больше. Ташнер напоминает, что математическая грамотность нужна не только для вычислений, но и для проверки того, как числа представляют.
Затем книга переходит к бесконечности, простым числам и криптографии. Простые числа стали основой RSA: сообщение можно зашифровать открытым ключом, а для расшифровки нужен секрет, связанный с разложением большого числа на простые множители. В истории о Джордже Смайли автор объясняет механизм на маленьких числах, а затем показывает его практическое применение в электронных платежах. Однако даже надёжный шифр не спасает, если секретный ключ уже раскрыт предателем внутри разведки.
В финальных главах Ташнер разбирает спор о том, что значит математически знать и доказать. Давид Гильберт верил, что математические утверждения можно вывести из ясных правил; Герман Вейль и Лёйтзен Брауэр сомневались, что бесконечность позволяет так рассуждать. Их спор касается не только оснований математики, но и границ уверенности: числа дают мощные способы описания, однако выбор модели, точность данных и логика вывода остаются делом человека.