Стивен Фрай начинает автобиографию с детства в Англии пятидесятых и шестидесятых годов. В семь лет он отправляется в школу-интернат «Стаутс-Хилл», а дорога туда становится для него одновременно испытанием и возможностью почувствовать себя нужным. В поезде он утешает испуганного новичка Банса, обещает о нем заботиться и впервые замечает, как приятно быть для кого-то опорой. Но вскоре старшие мальчики показывают Фраю его место в школьной иерархии.
Воспоминания о доме в Норфолке и школе складываются в портрет мира, который ребенок принимает как единственно возможный. Фрай не считает отправление детей в пансион доказательством родительского равнодушия: так жили его родители и знакомые, а мать тяжело переживала каждое расставание. Он оговаривает, что школа могла быть жестокой и несправедливой, но личный опыт нельзя свести к простой формуле о нелюбви или травме. В начальной школе Фрай впервые обнаруживает, что ложь приносит ему странное чувство уверенности.
Испугавшись насмешек старшеклассников, он не передает учителю ведомость с оценками, а затем спокойно отрицает случившееся. Позже ложь становится для него не только способом выкрутиться, но и тайным источником азарта. Он крадет деньги и сладости, а однажды подталкивает Банса взять на себя вину за поход в деревенскую лавку. Когда обман раскрывается, Фрая наказывают за то, что он вовлек в проступок более беззащитного мальчика.
Их дружба и готовность Банса защитить его остаются для Фрая важной частью этих воспоминаний. Школа учит его не только лгать, но и переживать собственную неловкость. Фрай не умеет плавать, боится природы после случая с мертвым кротом и мучительно стесняется своего тела. Самым болезненным оказывается другое: он не способен петь.
На репетиции гимна староста выставляет его голос на всеобщее посмешище. Фрай замолкает и потом годами не присоединяется к песням на свадьбах и похоронах, хотя музыка значит для него очень много. Он объясняет, что для него музыка — не просто искусство: совместное пение и танец дают людям возможность быть вместе. Когда Бетховена, в отличие от танцевальной музыки, нельзя танцевать, труднее найти общий ритм с другими.
Позже гипнотерапевт помогает Фраю вспомнить школьное унижение и однажды выступить без прежнего страха, но сам Фрай не считает, что этот случай навсегда избавил его от затруднения. С переходом в старшую школу повествование становится размышлением о британском воспитании, классовых привычках и представлении о «здоровом» характере. Фрай спорит с идеалом благовоспитанного мальчика, который хорошо держится в спорте и не выставляет чувства напоказ. Через Форстера он формулирует проблему закрытых школ: ум может развиваться, тогда как способность понимать собственные и чужие чувства остается неразвитой.
При этом мемуарист не превращает себя в безупречную жертву системы: он признает и свою жестокость, и то, как легко прикрывал слабость язвительностью. Сквозная тема книги — желание присоединиться к другим и невозможность сделать это привычным для них способом. Фрай ищет убежище в словах, чтении и юморе; именно язык становится его талантом и защитой. Но мемуары не сводят взросление к истории неизбежного успеха: автор возвращается к конкретным эпизодам, признает ненадежность памяти и показывает, как детские поступки и унижения по-разному выглядят спустя годы.