Книга Дмитрия Верхотурова представляет собой попытку восстановить историческую справедливость и вернуть в поле зрения исследователей феномен мирового экономического планирования. Автор утверждает, что большинство современных учебников экономики грешат однобокостью, игнорируя тот факт, что в 1950-х и 1960-х годах планирование было не просто советским экспериментом, а глобальной практикой, охватившей почти все страны мира — от индустриальных гигантов до бедных государств, только что освободившихся от колониальной зависимости. Верхотуров ставит проблему «выдуманного мира» в экономической науке, где история развития целых стран искажается из-за замалчивания роли плановых методов.
Исторический экскурс начинается с Германии конца XIX века, где зародились теоретические основы планирования, подкрепленные философией Гегеля и идеями о «народном хозяйстве». Однако практический импульс к внедрению плановых начал дала Первая мировая война. Автор детально описывает, как воюющие державы — от Германии до США — были вынуждены перейти к рационированию ресурсов, фиксации цен и приоритизации военных заказов, чтобы выжить в условиях дефицита. Это был первый опыт тотального управления экономикой, который после войны в большинстве стран свернули, но который стал фундаментом для советской системы.
Советская модель планирования, по мнению автора, стала наиболее последовательным воплощением идеи «государства как носителя единой воли». Верхотуров подробно разбирает механизмы хозрасчета, систему балансов и роль Госплана, подчеркивая, что советский опыт был уникален своей всеохватностью. В то же время он показывает, как западные страны, столкнувшись с Великой депрессией и угрозой новой войны, начали адаптировать плановые методы, создавая консультативные комитеты и долгосрочные технико-экономические программы, которые, в отличие от советских, носили индикативный характер.
Особое внимание уделено послевоенному периоду, когда планирование стало инструментом восстановления разрушенных экономик. Автор анализирует опыт стран Восточной Европы, французскую модель «индикативного планирования» и попытки развивающихся стран (Индии, Пакистана, государств Латинской Америки) вырваться из нищеты с помощью плановых стратегий. Верхотуров отмечает, что для многих постколониальных стран планирование стало «ростом без развития», так как политические компромиссы и зависимость от внешних рынков не позволяли осуществить реальную структурную перестройку экономики.
Книга также затрагивает тему «планового потопа» 1960-х годов, когда составление планов стало обязательным атрибутом государственности во всем мире. Автор критически оценивает попытки США ответить на этот вызов через внедрение эконометрических моделей (в частности, модели «затраты-выпуск» Леонтьева), которые часто оказывались оторванными от реальности из-за отсутствия качественной статистики. В финале Верхотуров подводит черту под эпохой глобального планирования, связывая его закат с переходом к либеральным моделям, доминированием транснациональных корпораций и распадом социалистического блока, оставляя читателя с вопросом о том, насколько современная экономика способна обходиться без стратегического видения будущего.
