В своей работе Франсуа Жюльен ставит под сомнение фундаментальные основы европейского восприятия искусства, противопоставляя ему китайскую традицию живописи. Автор утверждает, что европейская культура на протяжении веков стремилась к объективности, рассматривая картину как «окно в мир», зафиксированное в одной истинной точке зрения. В противовес этому китайская живопись, по мнению Жюльена, является подлинной философией жизни, где «великие образы» лишены жесткой формы.
Основная мысль автора заключается в том, что китайское искусство не стремится к фиксации бытия или созданию завершенного объекта. Напротив, оно фокусируется на «не-объекте» — мимолетном, рассеянном и изменчивом процессе существования. Китайская живопись, опираясь на даосскую философию, изображает мир в его непрерывном движении, где границы между видящим глазом и объектом стираются, а формы постоянно перетекают друг в друга.
Жюльен подробно анализирует, как китайские художники и теоретики работали с категориями пустого и полного, присутствия и отсутствия. Он показывает, что для китайской традиции важно не столько запечатлеть предмет, сколько передать «дыхание» жизни, ритм, который руководит существованием вещей. Живопись здесь становится способом «брать» из формы и «возвращать» в безразличные недра, что сближает искусство с самой природой процесса существования.
Автор также затрагивает проблему «не-представления», утверждая, что китайское искусство избегает драматического противопоставления «быть» или «не быть». Вместо этого оно предлагает путь «как будто», где вещи одновременно появляются и исчезают, что позволяет зрителю выйти за пределы привычного рационалистического восприятия. Жюльен подчеркивает, что такой подход позволяет вернуться к неосмысленным истокам мышления, которые были заброшены западной наукой и философией.
Книга представляет собой не просто искусствоведческое исследование, а глубокий философский опыт де-онтологии. Жюльен призывает читателя отрешиться от привычных категорий «объекта» и «субъекта», чтобы открыть для себя иной способ мысли, основанный на имманентности и постоянной трансформации. Финал книги подводит к мысли, что через живопись можно прийти к пониманию того, что́ мы обычно не мыслим, находясь в плену европейской логики ясности и определенности.
