Книга Бориса Фаликова предлагает свежий взгляд на историю модернизма, рассматривая его не только как череду эстетических поисков, но и как масштабный духовный эксперимент. Автор ставит перед читателем фундаментальный вопрос: почему интеллектуальная элита XX века, устав от материализма и кризиса традиционных конфессий, массово обратилась к оккультизму и восточным философиям? Фаликов убедительно доказывает, что этот процесс был не случайным увлечением, а закономерной попыткой найти «рецепты спасения» для западной цивилизации в эпоху секуляризации.
Основное внимание в исследовании уделено тому, как оккультно-ориентальный синтез, заложенный Теософским обществом Блаватской, проник в среду художников-авангардистов. Автор анализирует, как идеи антропософии Рудольфа Штайнера отразились в творчестве Василия Кандинского, и как концепция «четвертого измерения» Петра Успенского вдохновила русских кубофутуристов на радикальные эксперименты с формой и пространством. Фаликов детально описывает парадоксальную ситуацию: художники, которые формально не вступали в оккультные организации, по сути, использовали их инструментарий для создания собственной «религии искусства».
Автор раскрывает важную роль имагинации и теургии как творческих методов, с помощью которых модернисты пытались прорваться за пределы трехмерной реальности. Он подробно останавливается на влиянии восточных гуру и восточных религий, которые, попадая на западную почву, зачастую перерабатывались в угоду запросам творческой интеллигенции. В книге также затрагиваются проблемы глобализации и культурной апроприации, на примере театральных постановок Питера Брука, которые вызывали неоднозначную реакцию в странах Востока.
Важным аспектом исследования является анализ иронии как защитного механизма в произведениях интеллектуалов позднего XX века. Фаликов показывает, что даже у таких скептиков, как Умберто Эко или Владимир Сорокин, под слоем иронии скрывается все та же утопическая надежда на будущее единство человечества. Автор не дает однозначных ответов, но ставит перед читателем принципиально важные вопросы о том, как искусство продолжает выполнять свою сакральную функцию в наш прагматичный век.
В финале автор подводит итог: несмотря на нападки фундаменталистов и консерваторов, искусство как альтернативная религия сохраняет свою жизнеспособность. Оно остается пространством, где мечта о духовном преображении человечества продолжает существовать, пусть даже скрытая под защитной броней иронии. Это глубокое исследование для тех, кто хочет понять скрытые пружины модернизма и увидеть за абстрактными формами и провокационными жестами авангарда попытку построить «божественное здание» новыми средствами.
