Николай Лосский рассматривает перевоплощение не как доказанную истину, а как гипотезу о посмертной судьбе человека. Её основание — персонализм: мир, по Лосскому, состоит из личностей, способных действовать свободно. Человеческое «я» не сводится к потоку переживаний и не исчезает вместе с телом. Оно остаётся тем же деятелем, хотя его характер, привычки и способы жизни могут меняться.
Лосский описывает тело как союз множества существ, подчинённых человеческому «я». Смерть для него означает распад этого союза, но не уничтожение личности. После смерти деятель может привлечь новых союзников и построить тело, подходящее для дальнейшей жизни. Такой переход и называется перевоплощением. Личность не вселяется в уже готовое тело: она участвует в его создании, а её прежние склонности и интересы влияют на новую жизнь.
Эта идея связана с авторской картиной эволюции. Лосский полагает, что новые формы жизни возникают благодаря творческой активности существ, а борьба за существование и взаимная помощь играют вспомогательную роль. Деятель может усваивать новые типы жизни, учиться у других существ и подниматься от низших ступеней природы к человеческой. Лосский оговаривает, что переход к разумной человечности требует особого содействия Бога.
В человеческой жизни прошлый опыт, по мысли автора, чаще сохраняется не как ясное воспоминание, а как характер, привычки и безотчётные симпатии. Поэтому отсутствие памяти о прежнем воплощении ещё не означает, что личность стала другой. Лосский сравнивает это с детскими упражнениями: взрослый умеет читать, хотя не вспоминает каждое занятие, благодаря которому этому научился. На более высоких ступенях развития, предполагает он, прошлые жизни могут стать доступными сознательной памяти.
Главный богословский вопрос книги — как совместить любовь и справедливость Бога с человеческим злом и страданием. Лосский возражает против представления, что после одной земной жизни окончательный суд навсегда разделяет спасённых и осуждённых. Человек, считает он, не может получить чистоту сердца извне: ему нужно самому, свободными усилиями, преодолеть эгоизм. Страдание при этом выступает как последствие несовершенного поступка и может привести к раскаянию. Новые жизни дают человеку время и опыт для такого изменения, не отменяя его ответственности.
Автор разбирает возражения против перевоплощения: забвение прошлых жизней, связь личности с единственным телом и опасение, что вера в новые попытки ослабит ответственность. Он отвергает грубое понимание кармы как механического наказания и не принимает схему, где человека после смерти просто помещают в чужое тело. В заключительных главах Лосский сопоставляет свою гипотезу с учениями философов и с церковной традицией, подчёркивая, что предлагает собственную христианскую версию перевоплощения и не выдаёт её за церковный догмат.