Книга «СССР: Территория любви» представляет собой глубокое культурологическое исследование, основанное на материалах международной конференции 2004 года. Основная задача авторов — проанализировать, как советская идеология конструировала представления об интимности, любви и частной жизни. Исследователи ставят вопрос: был ли «простой советский человек» эмоционально иным, и как политический дискурс диктовал правила выражения чувств, требуя от них соответствия социальному проекту.
В сборнике рассматривается политизация интимной лексики и интимизация политического языка, что осложняло автономию частного пространства. Авторы анализируют советскую культуру как систему, где любовь рассматривалась не как автономный опыт, а как биополитическая проблема, требующая идеологического контроля. Исследование охватывает широкий спектр медиальных репрезентаций: от литературы XIX века, заложившей основу «педагогизации» любви, до советского кино и песенной лирики 1930–1980-х годов.
Ключевой темой становится переход от сталинской модели «сублимированного эроса» — где любовь была лишь аккомпанементом к трудовому подвигу, — к более сложным и противоречивым формам 1960–1980-х годов. Авторы показывают, как постепенно возникал диссонанс между приватным и публичным, как любовь становилась формой индивидуального противостояния системе. Особое внимание уделяется медиальной антропологии: как кино, литература и фотография формировали «языки любви» и как советский человек пытался создать пространство интимности вопреки вездесущему педагогическому контролю.
Сборник анализирует такие феномены, как «молчание» как способ выражения чувств, педагогизацию любви в литературе, а также трансформацию гендерных ролей. Авторы приходят к выводу, что советская любовь прошла путь от чувства, определяемого долгом и рассудком, к иррациональной и мучительной страсти, которая к концу советской эпохи обрела автореференциальность, став «чувством для себя». Книга раскрывает, как советская культура, пытаясь создать монолитную модель «правильной» любви, в итоге породила множество альтернативных дискурсов, отражающих распад идеологического единства.
