Роман начинается с легенды о том, что расстрелянный барон Унгерн всё ещё жив. Рассказчик слышит её от бурятского пастуха Больжи в тысяча девятьсот семьдесят первом году, когда советские военные ждут возможного конфликта с Китаем. Для местных жителей Унгерн давно стал героем мифа, способным умирать и возвращаться. Юзефович пытается восстановить за легендой человека — и понять, почему его имя продолжает тревожить людей.
Унгерн родился в семье прибалтийских баронов, но привычный европейский мир его отталкивал. Служба в казачьих полках привела его в Монголию, где он увлёкся местными обычаями и буддизмом. Там он увидел страну, почти не затронутую Западом, и поверил, что именно кочевники Центральной Азии способны остановить упадок Европы. В его представлении восстановление старой империи на Востоке должно было стать первым шагом к переустройству мира.
Автор помещает эту мечту в широкий контекст. Её предшественники — страх перед «жёлтой опасностью», пророчества Владимира Соловьёва о нашествии с Востока и планы русских и японских политиков, считавших Монголию ключом к господству в Азии. Унгерн перевернул прежнюю картину: Восток, прежде воспринимавшийся как угроза, стал для него последней надеждой человечества. Но для воплощения идеи он выбрал власть, войну и принуждение.
В Забайкалье Унгерн служит атаману Семёнову и командует Азиатской дивизией, в которой воюют русские, буряты и монголы. Даурия становится его личной крепостью, где он поддерживает порядок жестокими наказаниями. Барон объясняет насилие борьбой с врагами культуры и веры, однако расправы обрушиваются не только на противников, но и на собственных подчинённых, подозреваемых и случайных людей. Юзефович не отделяет эту жестокость от идеализма Унгерна: уверенность в своей исключительной миссии помогает ему считать других людей лишь средствами для достижения цели.
Когда власть Семёнова рушится, Унгерн уходит с остатками дивизии в Монголию. Осенью тысяча девятьсот двадцатого года он без достаточных сил начинает штурм Урги, занятой китайскими войсками. Первая атака не удаётся, но барон не отказывается от замысла. Он использует страх гарнизона, поддержку монгольских князей и религиозный авторитет Богдо-гэгена. После ареста «живого Будды» китайскими властями сопротивление приобретает для монголов характер священной войны, а Унгерн становится её военным вождём.
Роман соединяет военную историю с рассказами очевидцев, сопоставляя их противоречивые воспоминания и отделяя факты от легенд. Среди свидетелей — русский колонист Першин, бывший противник Унгерна Борис Волков и его соратник Макеев. Их голоса показывают разные стороны барона: палача, фанатика, полководца и человека, которого окружающие считали почти сверхъестественным.
Взлёт Унгерна оказывается недолгим. Его власть держится на страхе, войне и вере в предназначение, но эти силы не создают устойчивого порядка. За попыткой возродить ушедшую империю стоят реальные жертвы и разрушенные судьбы. Юзефович оставляет читателю не простую разгадку характера барона, а вопрос о том, почему кровавая утопия способна казаться спасением тем, кто живёт среди обломков старого мира.
