В этой работе Ролан Барт исследует феномен «логотетов» — основателей новых языков, которыми он считает маркиза де Сада, Шарля Фурье и Игнатия де Лойолу. Несмотря на очевидную разнородность этих фигур, Барт находит в их деятельности общие структурные операции: самоизоляцию, артикуляцию знаков, упорядочивание и театрализацию. Автор утверждает, что их тексты не являются инструментами коммуникации, а представляют собой замкнутые системы, где язык становится объектом наслаждения и инструментом конструирования реальности.
Барт подробно анализирует, как каждый из них выстраивает свою систему. У Сада это эротическая комбинаторика, где преступление и наслаждение подчинены строгой риторике и театральной постановке. У Фурье — утопическая социальная модель, основанная на страстях и их математическом сочетании, где даже повседневные привычки становятся элементами глобальной гармонии. У Лойолы — духовные упражнения, превращающие молитву в методичный процесс вопрошания божественного знака через жесткую дисциплину воображения.
Ключевая мысль Барта заключается в том, что эти авторы не «выражают» себя, а производят письмо, которое предшествует субъекту. Они не стремятся к коммуникации, а создают тексты, способные входить в повседневную жизнь читателя, становясь фрагментами его собственного опыта. Барт призывает отказаться от привычного анализа «содержания» или «философии» этих авторов в пользу исследования их письма как способа производства счастья и смысла.
Автор подчеркивает, что для понимания Сада, Фурье и Лойолы необходимо отбросить морализаторство и исторические стереотипы. Он предлагает рассматривать их как «формулировщиков», чья деятельность заключается в постоянном взвешивании и проталкивании означающих. В этом процессе систематика вытесняет роман, а фантазматика — религию или утопию.
В финале Барт подводит читателя к мысли, что удовольствие от текста — это не интеллектуальное упражнение, а способ сосуществования с автором. Жить с Садом, Фурье или Лойолой означает не следовать их программам буквально, а переносить в свою жизнь фрагменты их «формул», превращая повседневность в театр. Таким образом, Барт реабилитирует этих авторов, освобождая их от оков идеологических интерпретаций и возвращая им статус живых творцов языковых миров.
