В «Разгроме» Виктор Суворов продолжает развивать свою концепцию о том, что Вторая мировая война была для СССР не оборонительной, а наступательной операцией, которая пошла не по плану. Автор ставит под сомнение официальную советскую историографию, утверждая, что высшее руководство Красной Армии не было «невежественным» в вопросах современной войны, а напротив — готовилось к стремительному броску на Запад. Суворов подробно разбирает структуру советских танковых войск, доказывая, что создание гигантских механизированных корпусов было инструментом агрессии, а не защиты.
Ключевая мысль автора заключается в том, что Сталин планировал «освободительный поход» в Европу, рассчитывая на внезапность и сокрушительную мощь своих танковых армад. Суворов анализирует предвоенные документы, планы развертывания войск и структуру управления, показывая, что Красная Армия была заточена под наступательную доктрину «Глубокой операции». Автор утверждает, что именно эта наступательная направленность сделала советские войска крайне уязвимыми в первые дни войны, когда Гитлер нанес превентивный удар.
В книге подробно рассматривается вопрос «персональной ответственности» высшего командования. Суворов жестко критикует мемуары маршала Жукова, обвиняя его в попытке переложить вину за разгром на «неведомых олухов» из Генштаба, в то время как сам Жуков был ключевым архитектором наступательных планов. Автор вскрывает механизмы, с помощью которых советские военачальники пытались оправдать катастрофические потери и отсутствие оборонительных рубежей.
Суворов также затрагивает идеологический аспект, напоминая о концепции «Мировой революции». Он утверждает, что для Сталина и его окружения социализм в одной стране был лишь промежуточным этапом, а конечной целью — установление советской власти во всем мире. Именно эта идеологическая установка, по мнению автора, диктовала стратегию, которая в итоге привела к колоссальным жертвам и превратила победу в «поражение, которое оказалось хуже любого поражения».
Финал книги подводит читателя к мысли, что трагедия 1941 года была закономерным результатом авантюрной политики, где стратегия стала заложницей идеологических амбиций. Суворов мягко подводит к выводу, что «великая победа» стала лишь способом скрыть провал глобального замысла, цена которого была оплачена миллионами жизней, не имевших шанса на спасение из-за отсутствия элементарной оборонительной подготовки.
