Книга представляет собой культурологическое исследование женских автодокументальных жанров — дневников, писем, воспоминаний и автобиографий, написанных в России в первой половине XIX века. Ирина Савкина ставит перед собой задачу не просто проанализировать тексты, но дать голос женщинам, чьи свидетельства долгое время оставались на обочине «Великой литературы», рассматриваясь лишь как вспомогательный материал для биографий знаменитых мужчин. Автор использует метафору зеркала и Зазеркалья, чтобы показать, как пишущая женщина, будучи под постоянным «запрещающим оком» патриархального социума, ведет диалог со своим отражением — своим другим «Я», отчужденным и возвращенным себе в акте письма.
В центре внимания оказываются стратегии саморепрезентации: как женщины «пишут себя», как они создают приемлемые модели женственности, балансируя между мимикрией под общественные нормы и тайным бунтом. Анализируя тексты А. Керн, А. Якушкиной, А. Олениной, Н. Дуровой и других, автор исследует, как гендерные стереотипы и литературные конвенции влияют на выбор жанра и языка. Савкина подчеркивает, что дневник или письмо для женщины того времени часто становились пространством «двойной самоинтерпретации», где автор одновременно выступает и как субъект дискурса, и как объект, осознающий свою чуждость в мире, где право на авторство исторически принадлежало мужчинам.
Книга детально разбирает проблему «маргинальности» женских автодокументов, которые критикой традиционно вытеснялись в область «несерьезного» или «дилетантского». Савкина показывает, что именно эта пограничность — между частным и публичным, между бытом и искусством — делает данные тексты уникальным полем для исследования гендерной идентичности. Автор отказывается от поиска универсального «женского субъекта», предпочитая изучать конкретные способы, которыми женщины «разыгрывали» себя в письме, используя различные литературные клише и стратегии самоописания.
Важной частью работы становится анализ того, как дневниковое письмо функционирует как способ самозаявления: пока женщина пишет — она существует. Автор рассматривает дневник не как механическую фиксацию событий, а как сложный процесс конструирования идентичности, где адресат (реальный или воображаемый) играет роль цензора или идеального собеседника. Исследование затрагивает и болезненные темы: телесное отвращение, нежелание соответствовать навязанным ролям матери и жены, протест против деспотизма близких.
В финале автор подводит к мысли, что изучение истории женских автодокументов помогает понять не только прошлое, но и те процессы саморепрезентации, которые происходят с нами сегодня, в эпоху цифровых «зеркал» и интернет-дневников. Книга предлагает читателю не просто исторический экскурс, а возможность услышать живые голоса женщин, которые, несмотря на пренебрежение академической традиции, сумели оставить свидетельство о своей внутренней свободе и праве на собственное «Я».
