В своей работе «Психодиахронологика» Игорь Павлович Смирнов ставит амбициозную задачу: создать единый метаязык для описания культуры, объединив психоанализ Фрейда, логику и историческую культурологию. Автор решительно отказывается от плюралистического подхода, который, по его мнению, превращает культуру в «всеприятие», лишенное истины. Вместо этого он предлагает антиплюралистический метод, рассматривающий историю культуры как стадиальную смену типов мышления, где каждый этап замещает предыдущий, подобно тому как психика ребенка обретает новые идентичности в процессе созревания.
Основная идея книги заключается в установлении соответствия между онтогенезом и филогенезом. Смирнов утверждает, что культура — это субституция, процесс замещения, который осуществляется ступенчато. Смена литературных эпох — от романтизма и реализма до символизма, авангарда и постмодернизма — интерпретируется им как вытеснение одного психического характера другим, доминирование специфической логической процедуры над остальными. Литература здесь выступает не просто как эстетический феномен, а как локомотив истории, наиболее отчетливо запечатлевающий психические процессы эпохи.
Автор детально анализирует, как в литературе манифестируется характер, захватывающий господствующее положение. Например, романтизм рассматривается через призму кастрационного комплекса, символизм — как неспособность субъекта найти объект, а тоталитарная культура — как результат самоотрицания субъекта. Смирнов переосмысливает классические категории психоанализа, пытаясь избавить психоаналитический дискурс от непоследовательности, и настаивает на том, что аффект — это консеквент, антецедент которого субъект не успел отрефлексировать.
Книга охватывает огромный пласт русской литературы, начиная с пушкинской эпохи, и часто выходит за пределы литературоведения в общую культурологию, особенно в главах, посвященных тоталитаризму. Смирнов не просто анализирует тексты, а пытается выстроить жесткую систему, где каждое культурное явление находит свое место в психоисторической сетке координат. Это не столько литературоведческое исследование в традиционном смысле, сколько попытка создания «психо-логики» культуры, где литература является лишь материалом для проверки глобальной теории.
В финале автор подводит читателя к мысли о современности как эпохе, где субъект и объект эквивалентны. Работа Смирнова остается провокационным и глубоко теоретизированным трудом, который требует от читателя готовности к сложной интеллектуальной нагрузке, предлагая новый, хотя и спорный, взгляд на историю русской словесности как на процесс, управляемый скрытыми психическими механизмами.
