В начале двадцатого века эпидемия летаргического энцефалита оставила после себя тысячи людей с тяжелыми нарушениями движений, речи и сознания. Многие пережили острую болезнь, но спустя годы оказались почти неподвижны, безмолвны и отрезаны от окружающего. В шестидесятые годы Оливер Сакс встречает таких пациентов в госпитале «Маунт-Кармель» и начинает изучать их не только как случаи неврологического заболевания, но и как людей с собственной памятью, характером и опытом.
Надежду дает леводопа — препарат, который может облегчить паркинсонические симптомы. В 1969 году Сакс назначает ее пациентам, некоторые из которых не могли говорить или самостоятельно двигаться десятилетиями. Перемены порой наступают стремительно: Магда Б. вновь говорит, пишет и откликается на близких; Эстер И. встает, начинает ходить и снова может есть твердую пищу. Вместе с подвижностью к ним возвращаются воспоминания, чувства и осознание утраченных лет.
Однако «пробуждение» не означает простого исцеления. У многих пациентов вслед за улучшением развиваются тики, кризы, навязчивые движения, возбуждение и резкие колебания состояния. Действие препарата оказывается нестабильным, а попытки подобрать дозу не всегда приводят к устойчивому результату. История Фрэнсис Д. особенно ясно показывает эту двойственность: леводопа возвращает ей силы и способность двигаться, но одновременно вызывает мучительные дыхательные кризы и другие расстройства. Она хочет продолжать лечение, хотя оно приносит ей и облегчение, и страдание.
Сакс прослеживает не только действие лекарства, но и то, как пациенты приспосабливаются к болезни. Музыка может помочь некоторым из них начать двигаться; внешний ориентир помогает преодолеть застывание. Фрэнсис Д. использует небольшие предметы на полу, чтобы снова сделать шаг. Такие наблюдения показывают, что способность действовать зависит не только от силы воли: важны конкретная ситуация, внимание, привычные занятия и поддержка других людей.
Изменения происходят и в самом госпитале. В годы, когда Сакс и сотрудники объединяют пациентов в сообщество, восстанавливают контакты с близкими и дают им больше возможностей общаться, многие понемногу оживают. Когда правила становятся жестче, встречи и прогулки ограничивают, а пациентов разобщают, у некоторых усиливаются кризы и другие симптомы. Позже возвращение общения и прежних возможностей сопровождается улучшением. Сакс не сводит эти перемены к одному фактору: на состояние влияют и болезнь, и лекарство, и условия жизни.
Истории Розы Р., Магды Б., Фрэнсис Д. и других пациентов складываются в рассказ о цене возвращения к жизни. Для одних оно открывает путь к близким и новым впечатлениям; для других пробуждение сталкивает с десятилетиями, которые невозможно вернуть или принять. Сакс показывает, почему медицинское описание должно учитывать целую биографию человека: лечение меняет не только симптомы, но и то, как человек переживает себя и свой мир.