Норман Дойдж знакомит с нейропластичностью — способностью мозга перестраивать свои связи и функции под влиянием опыта. Долгое время господствовало представление, что после детства мозг лишь теряет возможности, а поврежденные участки нельзя заменить. Исследования, о которых пишет автор, показывают более сложную картину: одни функции могут ослабевать, другие — меняться и частично восстанавливаться благодаря обучению и практике.
История Черил Шильц показывает, как мозг осваивает новый путь для получения информации. После лечения антибиотиком у нее почти полностью перестал работать вестибулярный аппарат, и она постоянно теряла равновесие. Устройство Бач-и-Риты передавало сведения о наклоне головы через электроды на языке. Сначала прибор помогал Черил удерживаться на ногах, а затем навык сохранялся и после его отключения. Автор связывает это с тем, что мозг научился использовать обходные нейронные пути и постепенно укрепил их.
Другой пример — Барбара Эрроусмит Янг, которой в школе было трудно понимать связи между символами, словами и числами. Она обнаружила сходство своих затруднений с описанными нейропсихологом Александром Лурией нарушениями у пациентов с повреждениями мозга. Барбара разработала упражнения для слабых функций и тренировала их на карточках с изображениями часов. Со временем ей стало проще понимать грамматику, логику и речь собеседников. Позже она открыла школу, где ученикам подбирали упражнения с учетом их конкретных трудностей.
На опытах с животными нейрофизиолог Майкл Мерцених исследовал, как меняются карты мозга — участки, обрабатывающие сигналы от разных частей тела и органов чувств. Когда обезьяна училась точнее касаться диска, представительство ее пальца в мозге расширялось, а отдельные нейроны становились более избирательными и быстрее обрабатывали сигналы. Для устойчивого изменения, подчеркивает Дойдж, важны внимание и повторение: автоматическое действие не всегда закрепляет новый навык надолго.
Та же способность мозга помогает после инсульта. Эдвард Тауб разработал терапию, при которой пациент ограничивает использование здоровой руки и выполняет упражнения поврежденной. Майкл Бернстайн после инсульта проходил интенсивные занятия: переставлял предметы, мыл поверхности и тренировал руку. Постепенно он снова смог писать и пользоваться ею в быту. В рассказах о восстановлении автор делает акцент на последовательной практике, а не на обещании полного выздоровления: результаты у людей различаются.
Нейропластичность действует и в повседневной жизни. Повторяемые действия укрепляют связанные с ними нейронные связи, а неиспользуемые навыки могут ослабевать. Поэтому мозг способен усваивать новые способы действия, но также закреплять привычки, от которых человеку трудно отказаться. Дойдж называет это пластическим парадоксом: гибкость помогает меняться и одновременно может создавать устойчивые ограничения.
В книге рассматривается и влияние опыта на сексуальные предпочтения, отношения и эмоциональные реакции. Автор связывает некоторые устойчивые модели влечения с ранними переживаниями и привычными ассоциациями, но приводит эти объяснения как интерпретации и примеры, а не как универсальный закон. Он также описывает, как обучение во взрослом возрасте может поддерживать память и внимание. Общая мысль книги состоит в том, что мозг не остается неизменным: его возможности зависят от того, какие связи получает поддержку, а какие постепенно теряют ее.