Чуковский начинает с детских слов и реплик, которые взрослые обычно принимают за забавные оговорки. «Паровоз купается», «у лысого голова босиком», «папа самее мамы» — за такими фразами он предлагает увидеть не случайную путаницу, а самостоятельную работу мысли. Ребенок ищет смысл в услышанном и пробует выразить его доступными ему языковыми средствами.
В возрасте от двух до пяти лет, считает автор, малыш быстро усваивает устройство родной речи. Он слышит знакомые слова, выделяет в них приставки и суффиксы, а затем применяет найденные правила в новых случаях. Так появляется «тормозило»: мальчик рассуждает, что предмет, которым тормозят, должен называться по той же модели, что шило, которым шьют, или мыло, которым моют. «Почтаник» возникает по аналогии с названиями профессий на «-ник», а «ползуком» ребенок обозначает червяка, которого боится. Чуковский подчеркивает: дети не создают язык с нуля — они творчески осваивают правила, полученные от взрослых.
Неизвестные или непонятные слова малыш тоже не просто повторяет. Он может переиначить их так, чтобы связать название с предметом: вазелин становится «мазелином», компресс — «мокрессом», экскаватор — «песковатором». По мнению Чуковского, такая переделка показывает стремление ребенка найти в звучании слова понятный образ и действие. Иногда догадка оказывается ошибочной, но сам способ рассуждения помогает постепенно разобраться в речи.
Автор обращает внимание и на детскую критику взрослых выражений. Ребенок воспринимает слова буквально и требует, чтобы речь совпадала с наблюдаемой действительностью. Услышав, что окна «выходят во двор», он возражает: у окон нет ног. Фраза «дождь жарит» вызывает поправку: жарят котлеты, а дождь падает. Постепенно дети привыкают к метафорам и устойчивым оборотам, но поначалу именно буквальное понимание заставляет их проверять каждое слово на точность.
Не меньше сил ребенок тратит на освоение окружающего мира. Он замечает совпадения, ищет причины, сравнивает предметы и строит гипотезы — иногда фантастические. После того как девочка увидела красное небо и стала свидетелем гибели бешеной собаки, она решила, что собак убивают всякий раз, когда небо краснеет. Чуковский не считает этот вывод верным, но видит в нем раннюю попытку связать события причинно. Детские представления меняются с опытом и ответами взрослых.
Отсюда вырастает разговор о воспитании. Взрослым, по мысли автора, важно исправлять речь и пополнять знания ребенка, но делать это с тактом: не высмеивать его попытки и не превращать словотворчество в семейное представление. На вопросы стоит отвечать понятно и по возрасту, а если ответа нет — не прикрываться выдумкой. Воспитание речи для Чуковского неотделимо от развития мысли: слово помогает ребенку замечать различия, объединять предметы и строить связный рассказ.
Отдельная большая тема книги — сказка и детская фантазия. Чуковский возражает против стремления оградить детей от вымысла во имя «трезвого» воспитания. По его наблюдениям, ребенок и сам постоянно превращает игру в маленькую сказку, наделяет вещи голосом и придумывает события. Хорошая сказка дает этой способности материал и помогает пережить воображаемую борьбу добра со злом. В финале книги автор возвращается к главному: раннее детство — не пустая подготовка к настоящей жизни, а напряженное время познания, когда язык, игра и вопросы вместе формируют взгляд ребенка на мир.