Сапковский начинает с загадки: почему Артур, Мерлин, Ланселот и Экскалибур знакомы читателям лучше многих героев античных мифов и национальных эпосов? Его ответ не сводится к древности легенды. Артуровский сюжет оказался удобным и живучим материалом: каждая эпоха могла приспособить его к собственным тревогам и представлениям о власти, вере, любви и рыцарстве.
Сначала автор отделяет историю от предания. Британию последовательно заселяли и завоевывали разные народы; после ухода римлян остров охватили борьба кланов и сакские вторжения. На этом фоне хроники помещают Артура — военного вождя, который якобы объединил бриттов и остановил саксов. Сапковский разбирает возможные исторические основания легенды, включая сведения о битве при Бадоне и предположения о коннице, но подчеркивает разницу между гипотезой и достоверным свидетельством. Ранние источники расходятся: Гильдас сообщает о битве, не называя победителя, а Ненний уже приписывает победы Артуру.
Затем прослеживается, как легенда обрастала новыми сюжетами. Джефри Монмутский придал ей форму почти цельной королевской биографии — от рождения Артура до его ухода на Авалон. Французские поэты выдвинули на первый план рыцарей и куртуазную любовь: появились истории Ланселота и Гвиневеры, а Кретьен де Труа ввел в повествование Грааль. Позднее «Вульгата» связала поиски Грааля с христианским идеалом: безгрешный Галахад достигает цели, тогда как остальные рыцари оказываются недостойны или отвлекаются на земные желания.
Сапковский показывает, что эти версии не просто добавляют детали. Они меняют сам смысл мифа. В кельтском представлении король не был владельцем земли и не получал власть автоматически по наследству: народ доверял ее тому, кто заслужил право править и защищать общий край. Поэтому Артур — герой, признанный народом и самой землей; если правление рушится, земля становится бесплодной. Позднейшие авторы превратили этот образ в монарха и сюзерена, окруженного вассалами.
Так же меняется образ рыцарства. Средневековые романы предлагают благородного защитника слабых как идеал, тогда как исторические примеры Сапковского показывают жестокость и корысть реальных воинов. По его мысли, привычное представление о «рыцарском духе» во многом сформировала литература: некоторые люди позднее подражали книжным героям, а вымышленные нормы вошли в язык и культуру.
Отдельная линия книги — происхождение Грааля. Автор сопоставляет христианскую чашу с кельтскими чудесными котлами, которые даруют пищу, вдохновение или исцеление. Цистерцианская версия превращает поиски в путь единственного спасения; Вольфрам фон Эшенбах предлагает иной смысл — Парсифаль ищет не отвлеченную награду, а возможность помочь страдающему Королю-Рыбаку. Сапковский также связывает образ Грааля с женским началом и мифами о Великой Богине, оговаривая, что это его интерпретация.
Позже автор переходит от мифа к современной фэнтези и ее критикам. Он называет легенду об Артуре архетипом жанра: изгнанный или ослабленный правитель, союз верных спутников, магический предмет и борьба за страну снова и снова возникают в новых мирах. Фэнтези, по Сапковскому, отвечает на стремление читателя отойти от бездушной повседневности, но ее мечта окрашена грустью: победа не отменяет утраты, а легенда продолжает жить именно потому, что каждый век находит в ней собственный идеал.