Бунюэль начинает мемуары с вопроса о памяти. Его мать постепенно забывала детей и собственную жизнь; сам он замечает, как с возрастом всё труднее вспоминать недавние события и имена. Память, по его мысли, соединяет чувства, поступки и события в цельный образ человека. Но она не безошибочна: автор годами рассказывал, будто присутствовал на церковной свадьбе Поля Низана, а затем понял, что убеждённый марксист вряд ли венчался. Он не может установить, перепутал ли сцену с чужой историей или придумал её.
Поэтому книга честно предупреждает: перед нами не строгая биография, а портрет, сотканный из воспоминаний, сомнений и возможных ошибок. Детство Бунюэля прошло между Сарагосой и Каландой — испанской деревней с полуфеодальным укладом, сильным влиянием церкви и резкими классовыми различиями. Он описывает семейный достаток рядом с бедностью крестьян, религиозные обряды, барабанный бой Страстной недели и ранние столкновения со смертью. Воспоминания о строгом католическом воспитании соседствуют с растущими сомнениями: сначала его поражает нелепость догм о Страшном суде, затем чтение Дарвина окончательно меняет его взгляд на веру. В семнадцать лет Бунюэль уезжает в Мадрид и поступает в Студенческую резиденцию.
Он пробует естественные науки, энтомологию и философию, меняет планы и сближается с молодыми литераторами и художниками. Там начинаются его дружба с Федерико Гарсиа Лоркой и Сальвадором Дали, встречи с Альберти и другими участниками будущего «Поколения двадцать седьмого года». Лорка открывает ему поэзию и новый взгляд на мир; Дали становится близким другом, хотя их отношения позже осложняются. Кино сначала кажется Бунюэлю ярмарочной забавой.
Решение стать режиссёром приходит после фильмов Фрица Ланга: важнее сюжета для него оказывается образ смерти, возникающий на экране. Он едет в Париж, учится ремеслу на съёмках Жана Эпштейна, а затем вместе с Дали пишет «Андалузского пса», опираясь на два сна и отказываясь объяснять иррациональные образы логикой. Фильм приносит ему известность и вводит в круг сюрреалистов. Сюрреализм для Бунюэля — не просто художественный стиль.
Его участники хотели поколебать привычную мораль и изменить общество, используя скандал как способ обнажить его устройство. Но движение раскалывают политические споры, а его участники всё чаще расходятся между громкими заявлениями и реальными действиями. Позже режиссёр признаёт, что сюрреализм преуспел в искусстве, но не добился главной цели — переделать жизнь. При этом он сохраняет верность его попытке обращаться к скрытым, иррациональным сторонам человеческого сознания.
В книге есть и рассказ о работе в Голливуде, создании «Золотого века» и документального фильма о нищете в Лас-Урдес, продюсерских проектах в Мадриде и гражданской войне. Бунюэль не скрывает, как растерянность первых месяцев войны соседствовала в нём с поддержкой республиканцев, и описывает распри внутри их лагеря наряду с насилием франкистов. Встречи с известными художниками и писателями здесь не отделены от частной жизни: автор говорит о дружбе, ревности, страхе, тщеславии и собственных ошибках. Так складывается мемуарный портрет человека, который не пытается устранить противоречия и признаёт: они тоже составляют его память.