Эдриан Ньюи с детства был увлечен автомобилями. Отец, ветеринар с инженерной жилкой, учил его искать собственные решения и внимательно относиться к мелочам. Ньюи рисовал гоночные машины, мастерил модели и переделывал карт. За рулем карта он не стал выдающимся гонщиком, зато понял, что его настоящее призвание — проектировать машины и делать их быстрее. Путь к Формуле-1 оказался не прямым.
Ньюи поступил на аэрокосмическую инженерию в Саутгемптоне, хотя математика давалась ему тяжело. Он едва не бросил учебу, но наставники убедили его продолжать. Дипломный проект об аэродинамике граунд-эффекта для спорткара помог получить степень и показать работу потенциальным работодателям. В 1980 году Ньюи пришел в Fittipaldi, затем работал в March: проектировал автомобили, был гоночным инженером и учился связывать аэродинамику с поведением машины на трассе.
В March он доработал спорткар 83G, снизив его массу и улучшив аэродинамику. Автомобиль занял второе место в «24 часах Дайтоны», а затем выиграл чемпионат IMSA. Ньюи продолжил проектировать машины IndyCar. Его March 85C и 86C побеждали в чемпионате и на «Инди-500».
Этот опыт укрепил его убеждение: скорость зависит не от одного эффектного решения, а от того, насколько согласованы аэродинамика, подвеска, компоновка и настройки под конкретного пилота и трассу. В 1987 году Ньюи вернулся в Формулу-1 техническим директором March, позднее выступавшей под именем Leyton House. Созданная им модель 881 с атмосферным двигателем уступала турбированным соперникам по мощности, поэтому он сделал ставку на легкость и аэродинамическую эффективность. Машина регулярно набирала очки, а в Португалии Иван Капелли обогнал Айртона Сенну и финишировал вторым.
Следующий автомобиль оказался неудачным: результаты аэродинамической трубы не совпадали с поведением машины на трассе. Ньюи продолжил искать причину и выяснил, что деформированная поверхность трубы искажала испытания. Новый диффузор помог Leyton House снова подняться на подиум, но финансовые проблемы команды подтолкнули Ньюи к переходу в Williams. В Williams он работал вместе с техническим директором Патриком Хэдом.
FW14 продолжал идеи 881: узкое V-образное шасси и продуманная форма аэродинамических элементов. При этом команда использовала более точные испытания в аэродинамических трубах, чтобы уменьшить чувствительность машины к изменению дорожного просвета. Затем Ньюи участвовал в разработке FW14B с активной подвеской, которая поддерживала положение машины относительно трассы и помогала сохранять аэродинамический баланс. Несмотря на опасения Найджела Мэнселла, систему довели до надежной работы, и в 1992 году Williams доминировал в чемпионате.
Успех сменился серьезным испытанием: после запрета электронных систем команда строила FW16 для пассивной подвески. Машина оказалась непредсказуемой на неровностях. Ньюи также вспоминает гибель Айртона Сенны и ответственность конструктора за безопасность. В центре его рассказа — не только победы и технические открытия, но и цена решений, ошибки, давление сроков и необходимость разбираться, почему машина ведет себя не так, как ожидалось.
