Като Сюити рассматривает японскую литературу как долгую традицию, в которой изменения редко означают полный отказ от прежних форм. Новые жанры, эстетические понятия и способы письма обычно присоединяются к уже существующим. Поэтому вака сохраняет значение и после появления хайку и свободного стиха, а но и кёгэн продолжают жить рядом с кабуки и новым театром. Историю литературы автор связывает с переменами в языке, обществе и представлениях о мире.
В основе его подхода — мысль о том, что литература особенно ясно выражает конкретные чувства и повседневный опыт. Японские авторы, по наблюдению Като, чаще обращались к отдельным сценам и подробностям, чем к отвлечённым системам. Это заметно уже в «Манъёсю»: сборник соединяет стихи людей разного положения, а любовная лирика и элегии передают личные переживания через узнаваемые образы. В стихах Хитомаро природа оттеняет скорбь по умершей жене; Яманоуэ-но Окура расширяет привычный круг тем, говоря о детях, старости и бедности.
Первый важный перелом приходится на IX век. Распространение слоговой азбуки кана помогает литературе на японском языке обрести новые формы. В «Кокинсю» поэзия становится более придворной и утончённой: на первый план выходят времена года, воспоминания и любовное томление. Если «Манъёсю» часто говорит о любви как о стремлении к конкретному человеку, то в «Кокинсю» важнее становится внутреннее состояние влюблённого. Като прослеживает, как из этой эстетики вырастают дневники и проза эпохи Хэйан.
«Повесть о Гэндзи» он читает как роман о времени: меняются люди, двор и времена года, а прежние чувства возвращаются в новых обстоятельствах. История Гэндзи, его возлюбленных и следующего поколения связана не только любовными сюжетами. Повторение похожих ситуаций показывает, как годы меняют положение героя и смысл его поступков. Другую сторону эпохи раскрывает «Кондзяку-моногатари»: здесь в центре оказываются люди разных сословий, их практическая смётка, страхи и борьба за выживание.
С переходом власти к воинам литература постепенно выходит за границы придворного круга. «Повесть о доме Тайра» соединяет представления о бренности жизни с энергией воинского мира и была рассчитана на слушателей, не ограниченных аристократией. Позднее на одной сцене сосуществуют но, обращённое к внутреннему переживанию и потустороннему, и кёгэн — комическая драма о повседневных столкновениях, где высмеивают глупость господ и монахов.
Так Като показывает литературу как пространство, где сохраняются и встречаются разные пласты культуры: местные традиции, заимствованные идеи, придворная утончённость и народный опыт. В предоставленном тексте подробно раскрыты ранние эпохи и начало третьего перелома — контакта с Западом; главы о последующих периодах обозначены в содержании, но их изложение в источнике отсутствует.