Эрик Берн предлагает рассматривать повседневное общение через транзакции — обмен действиями и ответами — и различать в поведении три состояния Я: Родителя, Взрослого и Ребенка. Взрослый оценивает ситуацию, Родитель воспроизводит усвоенные правила, а Ребенок опирается на детские чувства и способы реагирования. Эти состояния сами по себе нормальны; трудности возникают, когда они сменяют друг друга так, что собеседники перестают понимать, на что именно отвечают.
Берн начинает с человеческой потребности в признании и контакте. Взрослые получают его не только через прикосновения, но и через слова, приветствия и другие знаки внимания. Людям также нужно как-то заполнять время вместе: для этого служат ритуалы, светские разговоры, совместная деятельность, близость и игры. Игрой автор называет не развлечение, а повторяющуюся последовательность скрытых ходов, которая приводит к предсказуемому результату и дает участникам определенную выгоду.
Обычный разговор о проблеме может выглядеть как поиск решения, хотя на скрытом уровне участник отвергает каждый совет. В игре «Почему бы тебе не… — Да, но…» собеседники предлагают варианты, а рассказчик находит возражение для каждого. Разговор заканчивается, когда советы иссякают. По Берну, выигрыш здесь не в решении задачи, а в ощущении, что никто не способен помочь; для некоторых участников сама эта схема становится способом заполнить неловкую паузу и удержать контроль над общением.
В главе «Если бы не ты» Берн разбирает историю миссис Уайт. Она считает, что муж запрещает ей танцевать и мешает жить свободнее. Когда отношения меняются и муж перестает её ограничивать, женщина записывается на уроки, но обнаруживает, что боится танцевать перед другими, и прекращает занятия. Запрет позволял ей объяснять бездействие мужем, одновременно ограждая от пугающей ситуации. Берн трактует это как игру, в которой жалобы поддерживают привычный способ отношений и дают обоим супругам повод для общения.
Другие примеры показывают, как похожие схемы проявляются в браке, на вечеринках, в работе и даже в кабинете психотерапевта. В «Суде» супруги добиваются от слушателей подтверждения, кто из них прав; в «Растяпе» неловкость и извинения становятся способом получить прощение. В «Я только пытаюсь вам помочь» советчик продолжает предлагать помощь, хотя клиент её не принимает. Берн описывает такие случаи через тезис, роли участников, последовательность ходов и выгоды, которые игра приносит каждому.
Игры, по мысли автора, усваиваются в детстве и могут передаваться в семье: ребёнок перенимает способы взаимодействия, наблюдая за взрослыми. Повторяющиеся сценарии влияют на то, как человек выбирает близких, строит отношения и подтверждает представление о себе и других. При этом Берн оговаривает, что игры бывают разной тяжести, а отказ от них может нарушить привычное равновесие. Поэтому разбор не сводится к тому, чтобы объявить любое неприятное общение игрой.
В заключительных главах Берн связывает выход за пределы игр с самостоятельностью. Он описывает её через способность сознавать происходящее, спонтанно выбирать реакцию и вступать в близкие отношения без скрытых ходов. Это не окончательное освобождение: усвоенные схемы могут возвращаться. Но человек способен замечать их и пересматривать прежние решения, сохраняя полезное из родительского наследия и отказываясь от того, что ограничивает его выбор.