Второй том «Эстетики музыкального искусства» посвящён природе музыки, законам создания произведения и устройству отдельных жанров. Ханд начинает с вопроса, чем музыка отличается от поэзии и изобразительных искусств. По его мысли, музыка выражает внутреннюю жизнь непосредственно — через звуковые образы, развёрнутые во времени. Слова могут назвать переживание, а музыка придаёт ему эмоциональную глубину; поэтому в пении два искусства дополняют друг друга. Инструментальная музыка свободнее в выборе средств, но её свобода не означает, что она лишена содержания.
Музыкальное произведение, утверждает Ханд, должно быть создано свободно, обладать красотой и ясной формой, а его части — поддерживать целое. Оно рождается из индивидуального переживания, но получает значение для других, когда частное в нём поднимается до общечеловеческого. Гений даёт замысел, фантазия превращает внутреннее в образ, вкус помогает выбрать выразительную форму, а мастерство и знание теории позволяют её воплотить. Ни вдохновение без ясности, ни техника без живого чувства не создают полноценного произведения. Отсюда Ханд выводит особое понимание отношения музыки к природе.
Композитору важно знать не только звуки окружающего мира, но и то, как жизненные события отзываются в душе. Музыка может передавать внутреннее впечатление от грозы или пейзажа, однако буквальная имитация внешних предметов часто подменяет чувство звуковым фокусом. Разбирая «Битву при Виттории» Бетховена, Ханд критикует попытки изображать пушечные залпы, военные сигналы и стоны раненых. По его оценке, музыка здесь перегружена подражательными эффектами и без пояснений не складывается в ясный образ.
Сильнее она действует, когда передаёт страх и потрясение человека. Идеализация, по Ханду, не должна ни приукрашивать действительность, ни отрываться от неё. Художник отбирает в жизненном опыте существенное и придаёт ему форму, в которой частное чувство становится понятным другим. Поэтому произведение должно сохранять правду душевного опыта и быть ясным в пределах возможностей своего искусства.
Музыке не следует напрямую изображать то, что можно увидеть или понять только с помощью слов; её предмет — переживание, которое это вызывает. В рассуждении о стиле Ханд отличает общие нормы прекрасного от личной манеры автора. Индивидуальный почерк сам по себе не порок, если он не заставляет разные замыслы звучать одинаково. Повторение чужих приёмов и механическое копирование он противопоставляет свободной переработке: сходство мелодий ещё не доказывает заимствования, ведь разные композиторы могут прийти к близким решениям, а усвоенный опыт способен стать основой собственного сочинения.
Отдельно Ханд сравнивает вокальную и инструментальную музыку. Пение, соединяя слово и звук, яснее передаёт конкретное переживание и обращается к нему непосредственно. Инструментальная музыка располагает более широким набором средств и способна создавать образы, для которых нет точного словесного названия, но ей особенно важно не сводиться к виртуозной игре звуками. В главах о жанрах и критике автор применяет эти принципы к песне, опере, симфонии, мессе и другим формам: оценивая сочинение, следует учитывать его замысел, ясность, содержание и соответствие выбранному жанру.