Робер Мюшембле предлагает нестандартный взгляд на историю европейской цивилизации, рассматривая её через призму ольфактивного восприятия. Автор отходит от привычной теории «цивилизационного прогресса» Норберта Элиаса, утверждая, что отношение к запахам определялось не столько развитием гигиены, сколько культурными страхами и социальными барьерами. В центре внимания — период от эпохи Возрождения до начала XIX века, когда Европа прошла путь от «веселой скатологической культуры» до эпохи тотальной дезодорации.
Автор подробно описывает, как в XVI–XVII веках зловоние было вездесущим, но не вызывало массового отвращения. Напротив, экскременты и продукты жизнедеятельности животных и людей активно использовались в медицине и косметологии. Мюшембле показывает, как в эпоху религиозных войн и чумы отношение к запахам радикально изменилось: медики и теологи начали связывать смрад с «дьявольским дыханием» и грехом. Ароматы амбры, мускуса и цивета стали не просто средством соблазнения, но «душистыми доспехами», защищавшими человека от чумных миазмов и сил зла.
Особое место в книге занимает антропология женского тела. Автор анализирует, как на протяжении веков женщин обвиняли в «естественном зловонии», используя это как инструмент контроля и оправдания мужского доминирования. Страх перед женской природой, подкрепленный античными медицинскими теориями, привел к демонизации запахов, исходящих от женщин, что отразилось в литературе, искусстве и практике охоты на ведьм. Мюшембле убедительно доказывает, что борьба с запахами была формой борьбы с самой природой, попыткой отделить человечество от «животного начала».
Книга также затрагивает тему «ольфактивных революций». Первая из них, произошедшая между Ренессансом и правлением Людовика XIV, была связана с попыткой закамуфлировать вонь тела с помощью сильных животных ароматов. Вторая, эпоха Просвещения, принесла отказ от мускусных нот в пользу цветочных и фруктовых ароматов, что отражало изменение коллективной чувствительности. Автор подчеркивает, что современная эра «дезодорации» — это не признак прогресса, а лишь способ скрыть страх перед смертью и старением.
Завершая исследование, Мюшембле обращается к современности, критикуя «роботизированный мир», который пытается игнорировать обоняние как «животный рудимент». Он настаивает на том, что история чувств — необходимый инструмент для понимания современного общества, где запахи по-прежнему остаются мощным вектором эмоций, памяти и социального выбора, несмотря на все попытки их нейтрализовать.
