Книга Альбина Конечного — это не просто историческое исследование, а детальная реконструкция жизни старого Петербурга, где проза будней переплетается с поэзией праздника. Автор уходит от сухой академичности, предлагая читателю увидеть город через призму повседневности: от звуков и запахов городских улиц до устройства мелочных лавок и быта художников. Конечный ставит перед собой задачу вдохнуть жизнь в архивные документы, мемуары и газетные публикации, многие из которых публикуются впервые.
Основное внимание в книге уделено тому, как формировался уникальный петербургский миф. Автор подробно анализирует роль Невы в жизни горожан — от страшных наводнений, ставших эсхатологическим символом города, до очарования белых ночей, которые меняли ритм жизни столицы. Нева для Конечного — это не только архитектурный фон, но и живая стихия, диктующая свои правила.
Значительная часть работы посвящена феномену петербургской дачи. Конечный исследует, как загородный отдых из привилегии знати превратился в массовое явление, определившее облик «летнего Петербурга». Автор показывает, как дачная жизнь меняла социальные нормы, позволяя горожанам на время сбросить оковы жесткого этикета, и как развитие транспорта — от омнибусов до железных дорог — формировало вокруг столицы новые культурные пространства.
Отдельный раздел книги посвящен «петербурговедению» и людям, которые сохраняли память о городе в переломные моменты истории. Автор отдает дань уважения Фаддею Булгарину как первому бытописателю столицы и анализирует деятельность общества «Старый Петербург», спасавшего городское наследие в годы гонений. Также поднимается вопрос о топографии «Преступления и наказания»: стоит ли искать реальные адреса героев Достоевского и как литература влияет на восприятие городского ландшафта.
Книга завершается глубоким анализом зрелищной культуры: народных гуляний, балаганов и райков. Конечный показывает, как эти праздники синтезировали традиции народного театра, европейского карнавала и придворных забав, становясь местом встречи всех слоев общества. Пересказывая эволюцию этих представлений, автор подводит читателя к мысли, что именно в таких формах массового искусства рождалась особая демократичная культура Петербурга, которая продолжает жить в памяти города даже после исчезновения декораций старых площадей.
