Искусствовед Морроу берётся оценить коллекцию картин, собранную Джозайей Марботом и хранящуюся в доме богатого коллекционера Мордена. Подписанные полотна могут оказаться подделками, но Мордену нужен эксперт, который разберётся в их подлинности. Морроу втягивается в это дело, хотя уже чувствует неладное: за разговорами об искусстве проступают кражи, угрозы и расследование жестоких убийств.
В доме Мордена Морроу знакомится с А. — молодой женщиной, которую он встречает то как проводницу по пустым комнатам, то как возлюбленную. Их отношения складываются из близости, игр и бесконечных разговоров. А. придумывает себе прошлое и меняет его от рассказа к рассказу; Морроу принимает эти истории, но и сам скрывает от неё важные подробности. Он не уверен, что она знала о его связи с Морденом с самого начала, и снова и снова возвращается к вопросу, что именно между ними было настоящим.
Главная опасность связана с картинами. Инспектор Хэккет сообщает Морроу о новом ограблении: похищены полотна из дома, где раньше убили горничную. Морроу понимает, что коллекция Мордена может быть связана и с кражами, и с убийствами. Он боится полиции и людей Мордена, но особенно боится потерять А. — и потому долго предпочитает не смотреть на последствия собственных решений.
Параллельно Морроу забирает из дома престарелых тётю Корки, которая уверяет, что потеряла маленького сына во время войны. Рассказ может быть выдумкой, но Морроу не знает, где заканчивается привычное тёткино сочинительство и начинается правда. Её смерть становится ещё одним звеном в истории утрат, которую рассказчик пытается восстановить, хотя сам признаёт, что память переставляет события и смешивает их.
Воспоминания о романе с А. перемежаются описаниями картин: Морроу рассматривает мифологические сцены похищения, насилия и превращения, а затем переносит их образы на свою жизнь. Картины для него — не только предметы экспертизы: он видит в них предчувствие того, что произойдёт, и всё чаще — отражение собственной вины и тоски. Его язык становится способом удержать прошлое, но за каждым уверенным объяснением тут же возникает сомнение.
Морроу рассказывает о себе как о человеке, который хочет понять А., однако постепенно обнаруживает, что часто видел не её, а собственную мечту о ней. Даже подробные воспоминания не дают надёжного ответа: лицо любимой тускнеет, даты путаются, а разные версии событий не складываются в единую картину. Близость не отменяет одиночества и не гарантирует, что один человек действительно узнал другого.
Роман не сводит историю к разгадке преступления. Его интрига держится на том, как Морроу пытается связать картины, убийства, собственное прошлое и исчезновение А., хотя сам признаёт ненадёжность своих объяснений. Чем настойчивее он ищет цельный смысл, тем яснее проступает разрыв между тем, что произошло, и тем, что он способен о произошедшем рассказать.