Книга представляет собой уникальный философский документ, фиксирующий переходный момент в истории России. Жак Деррида, посетивший Москву в феврале-марте 1990 года, отказывается от привычного жанра путевых заметок, предлагая вместо этого критический анализ самой структуры «путешествия в СССР». Он исследует, как интеллектуалы XX века — от Вальтера Беньямина до Андре Жида — пытались осмыслить советский эксперимент, и почему их попытки неизбежно сталкивались с невозможностью объективного описания «истины» этого места.
Автор ставит под сомнение саму возможность «взгляда изнутри» или «взгляда снаружи», показывая, что любое описание Москвы неизбежно становится частью идеологического или мифологического конструкта. Деррида вводит понятие «опространствливания» (espacement), анализируя, как пространство города и его идеологические маркеры — от мавзолея Ленина до архитектурных утопий — формируют сознание наблюдателя. Он деконструирует не только советскую реальность, но и западные ожидания, которые проецировались на СССР как на «избранную родину» или «лабораторию будущего».
Ключевой темой становится вопрос о «даре» и «обмене», а также о том, как политические системы присваивают себе право на истину. Деррида анализирует, как в условиях тотальной политизации повседневности язык начинает отчуждаться от тела, превращаясь в инструмент власти. Он размышляет о том, что перестройка — это не деконструкция в философском смысле, а скорее попытка реставрации метафизики присутствия, направленная на будущее, которое должно оправдать жертвы прошлого.
В книгу также включена беседа Деррида с московскими философами Н. Автономовой, В. Подорогой и М. Рыклиным. В этом диалоге затрагиваются фундаментальные вопросы: как примирить идиоматичность языка с универсальностью разума, возможна ли философия вне логоцентризма и как реконструировать зрение в культуре, пережившей десятилетия идеологического насилия.
Издание завершается глубоким анализом «Московского дневника» Беньямина, который предстает как «удавшийся выкидыш» — текст, сохранивший энергию нереализованного обещания. Книга не дает готовых ответов, но приглашает читателя к сложному интеллектуальному путешествию, где финал остается открытым, а сама попытка «возвращения» превращается в бесконечный процесс осмысления следов истории.
