Второй том «Заката Западного мира» углубляет философскую систему Освальда Шпенглера, переходя от общих принципов к детальному анализу морфологии истории. Автор ставит под сомнение привычную европоцентричную картину мира, где человечество движется по прямой линии от дикости к просвещению. Вместо этого он предлагает рассматривать историю как совокупность независимых организмов — великих культур, каждая из которых обладает собственной душой, уникальным стилем и жизненным циклом, длящимся около тысячи лет.
Шпенглер вводит фундаментальное различие между «существованием» (Dasein) и «бодрствованием» (Wachsein). Существование связано с космическим тактом, судьбой и кровью, тогда как бодрствование — это сфера сознания, причинности и мышления. Автор показывает, как в процессе развития культуры бодрствование постепенно отделяется от жизни, превращаясь в абстрактное мышление, что знаменует переход от живой культуры к окостеневшей цивилизации. Этот процесс неизбежен: как растение проходит путь от ростка до увядания, так и культура неизбежно завершает свой путь в фазе цивилизации, где творческий дух уступает место технике, а органическое единство — механическому нагромождению.
Особое внимание во втором томе уделено анализу городов как центров исторического действия. Шпенглер описывает город как «душу» культуры, которая со временем отрывается от почвы, превращаясь в бездушный мегаполис. Мировая столица становится местом, где история достигает своего апогея, чтобы затем замереть в оцепенении. Автор проводит параллели между различными культурами — античной, китайской, арабской и западной, — показывая, что их развитие подчиняется одним и тем же внутренним законам. Он критикует современную науку за попытки искать «причины» исторических событий, настаивая на том, что история — это физиономика, которую нужно чувствовать, а не вычислять.
Книга затрагивает проблему расы и языка, предлагая рассматривать их не как биологические или лингвистические категории, а как проявления глубинных жизненных сил. Шпенглер подчеркивает, что «народ» — это не статичная величина, а динамическое единство, формируемое судьбой и ландшафтом. Он призывает читателя увидеть за внешними событиями — войнами, революциями и сменой династий — внутреннюю логику развития, которая неумолимо ведет Запад к его финалу. Финал этот, по мнению автора, не является катастрофой в привычном смысле, а представляет собой естественное завершение жизненного пути, переход от творческого становления к статичному существованию, где история как живой процесс сменяется зоологическим существованием масс.
