Герман Кайзерлинг отправляется в Южную Америку с намерением учиться у нового мира. Путешествие становится для него не столько знакомством с обычаями и пейзажами, сколько столкновением с иной основой жизни. Автор считает, что мир нельзя исчерпать набором фактов: смысл возникает в целостном переживании, а человеческое воображение способно менять то, как мы видим действительность.
В Боливии Кайзерлинг тяжело заболевает на высокогорье. Он переживает болезнь как встречу с собственной «земной» природой — той частью человека, которая связана с материей и силами, существовавшими прежде сознания. Южную Америку он называет континентом третьего дня творения: здесь, по его образной схеме, особенно явственно проступает переход от неживого к жизни. Болота, леса и животный мир становятся для него знаками первобытного становления, где рождение и гибель неразделимы.
Эту скрытую основу Кайзерлинг описывает понятием «нижний мир». В нём нет привычного различия между добром и злом: сначала действуют страх, голод и стремление сохранить себя. Из страха, полагает автор, рождаются потребность в защите и чувство собственности; из голода — жажда завоевания и обладания. Эти силы он прослеживает в истории: от конкистадоров, искавших золото, до обществ, где богатство становится мерой ценности и постепенно подчиняет себе человека.
Размышляя о войне, Кайзерлинг отделяет её первобытные побуждения от идеалов, которыми её оправдывают. Он видит в ней проявление кровавого инстинкта и насилия, но также объясняет, почему дисциплина и чувство чести могут придавать военной жизни особый смысл для её участников. По его мысли, попытка представить войну нравственным деянием скрывает её действительную природу. Мир между войной и мирной жизнью не складывается сам собой: пережитое может быть вытеснено, если общество не признаёт его бездну.
Другие медитации посвящены крови, земле и судьбе. Кровь для автора — символ принадлежности к родству и общей памяти, земля — сила, формирующая привычки и образ жизни. Южную Америку он сопоставляет с Северной: испанские переселенцы, по его версии, укоренялись в новой земле, тогда как англосаксонская индустриальная культура отдалялась от неё. Судьбу Кайзерлинг объясняет не мистическим предопределением, а соответствием между складом жизни и случайностями. Для примера он приводит угря: его путь к размножению связан с определёнными местами, но человеку, в отличие от рыбы, доступен выбор — принять риск или уклониться от него.
В рассуждении о «гане» автор называет слепую, неосознанную силу влечения, которая, как он полагает, во многом определяет жизнь южноамериканцев. Она проявляется в привычках, страстях и политической власти. Примером служат каудильо — вожди, чья власть, по Кайзерлингу, держится не на ясной программе, а на личной силе и способности притягивать последователей. «Деликатность» он связывает с высокой чувствительностью к тому, что может ранить другого, и показывает её на примерах бразильских нравов и управления.
Эти наблюдения складываются в размышление о противоречии между духом и земной жизнью. Дух стремится осмыслить и преобразить мир, но не отменяет первичных сил, из которых сам вырос. Кайзерлинг не предлагает единого решения: его эссе движутся от личных впечатлений к широким выводам о культуре, истории и человеке, оставляя читателя перед вопросом, как жить, признавая и свободу сознания, и зависимость от более древних пластов существования.