В своей работе Гарольд Фостер Хэллетт ставит целью вернуть внимание к Спинозе, чьи идеи, по мнению автора, несправедливо заклеймены современным позитивизмом как бессмыслица. Хэллетт утверждает, что метафизика — это не догма, а катализатор скепсиса и познания, необходимый для понимания реальности. Он развивает концепцию «диаэстезиса» и активизма, пересматривая этическую и политическую мысль Спинозы, чтобы найти в них практическую пользу для современного просвещения.
Автор вводит различие между «исследованием Спинозы» как исторической системы и «спинозистским исследованием» как спекулятивным применением принципов философа к современным проблемам. Он решительно отвергает эмпирический метод как единственный путь к истине, утверждая, что человеческий разум — это не сторонний наблюдатель, а часть природы, созерцающая целое изнутри. Ключевая проблема, которую ставит Хэллетт, — это природа человеческого удела, где «частичность» познающего субъекта должна быть исправлена, чтобы избежать фальсификации реальности.
Хэллетт подробно разбирает теорию причинности, заявляя, что спинозистская причинность — это не транзитивный процесс во времени, а актуализация потенции, которая вечна. Он критикует современную науку за отказ от агентности в пользу «событий» и вероятностей, называя это «интеллектуальной катастрофой». Для автора реальность — это агентность, а всё, что не является выражением силы, — лишь абстракция или химера.
Особое внимание уделено концепции творения как «трансформации без последовательности». Автор разграничивает Natura naturans (творящую природу) и Natura naturata (сотворенную природу), подчеркивая, что творение — это вечное действие, а не производство мира «из ничего» в какой-то момент времени. Конечные существа рассматриваются как микрокосмы, которые вечно актуализируют божественную потенцию через конститутивную общность (communitas).
В завершение автор обозначает диалектику конечного творения, где «я» проходит путь от фокальной идентичности к осознанию своей роли в иерархии Natura. Он утверждает, что длительность и время — лишь «помощь воображению», а подлинная моральная жизнь заключается в исправлении интеллекта и переходе от узкого самоотнесения к пониманию своего места в вечном порядке. Финал работы подводит читателя к мысли, что спасение не в конце пути, а в вечно возобновляемом усилии познания.
