Том собран из прозы разных лет и публицистических текстов. В представленных произведениях фантастическое допущение становится способом проверить человека: что он выберет, когда привычный мир исчезнет, а цена ошибки окажется высокой? Герои сталкиваются с неизвестностью в океанской бездне, подземельях Кунашира, на Венере и даже внутри Юпитера. Рядом с приключениями возникают вопросы о жестокости, ответственности, трусости и верности своему делу.
В «Четвертом царстве» пограничники расследуют появление чужака на Кунашире и находят следы японской подземной крепости. Олешко, Соколов и сержант Новиков спускаются в тоннели, где обнаруживают следы преступных опытов и неизвестное вещество, которое Сунагава хочет превратить в оружие. По мере продвижения загадка оборачивается историей насилия: для добычи вещества людей подвергали смертельным испытаниям. А когда крепость начинает затапливать океан, пограничникам приходится одновременно спасаться и удерживать пленного диверсанта.
В «Звездолете „Астра-12“» Алексей Громыко встречает вернувшийся с Венеры корабль и видит изможденного капитана Строгова. Это зрелище меняет его представление о дальних экспедициях: за торжественными приветствиями скрываются потери, страх и тяжелая работа. Рассказ о другом экипаже продолжает эту тему. После столкновения с метеоритами звездолет падает в недра Юпитера. Капитан погибает, врач умирает от ран, а оставшиеся в живых решают вести наблюдения, хотя понимают, что могут не выбраться.
Другие тексты показывают иные формы встречи с непознанным. В «Затерянном в толпе» доктор Атта наблюдает за человеком, чье сознание после катастрофы словно обрело чужую память: тот рисует незнакомый мир, а жители этого мира начинают обсуждать его как загадку. В «Возвращении» исчезнувший Якомино Тайо приходит домой, но странности его поведения постепенно превращают радостное возвращение в страшную тайну. «Нарцисс» строится вокруг гипнотизера, который впервые не может подчинить чужую волю — потому что его противником оказывается собственное отражение.
В «Песчаной горячке» и «Днях Кракена» опасность тесно связана с тем, как люди относятся друг к другу. Пустыня, чужие обычаи, предательство и страх разрушают связи между спутниками; в «Днях Кракена», оставшихся незавершенными, прослеживаются судьбы людей, чьи решения формируются под давлением личных и общественных правил. «Год тридцать седьмой» переносит действие в атмосферу страха и доносов: Григорий возвращается из Испании и оказывается перед выбором, который за него уже пытаются сделать другие.
Объединяет эти разные по жанру и тону произведения внимание к цене человеческих решений. У одних героев смелость проявляется в продолжении работы, у других — в попытке выжить или сохранить достоинство. Фантастические миры здесь не дают готовых ответов: они обостряют конфликт между любопытством и осторожностью, долгом и страхом, властью и ответственностью. Том включает и завершенные рассказы, и незаконченные тексты, поэтому некоторые линии остаются открытыми.
