В своей работе Ирина Сироткина погружает читателя в атмосферу начала XX века, когда танец перестал быть просто сценическим развлечением и превратился в философию жизни. Автор показывает, как «свободный» или «пластический» танец стал ответом на запрос эпохи о возвращении к античной целостности и преодолении разрыва между разумом и телом. В центре исследования — фигура Айседоры Дункан, чьи выступления в России вызвали культурную сенсацию и вдохновили целое поколение художников, поэтов и мыслителей. Сироткина подробно описывает, как под влиянием дунканизма возникали многочисленные студии и школы, где танец рассматривался не как хореографическая техника, а как способ воспитания нового мироощущения и даже как евгенический инструмент.
Автор раскрывает глубокую связь художественных исканий с наукой того времени. В 1920-е годы возникли амбициозные проекты создания единой науки о движении — кинемалогии, а также хореологические лаборатории, где движения актеров и рабочих на заводах пытались подчинить общим законам. Ключевыми персонажами повествования становятся энтузиасты пластического движения: Стефанида Руднева и ее студия «Гептахор», последователи Эмиля Жака-Далькроза и Рудольфа Лабана. Книга детально разбирает, как эти люди пытались воплотить утопию об «артистическом человечестве» и «соборном театре».
Важным аспектом работы является анализ того, как свободный танец постепенно укрощался советской системой. Автор прослеживает трансформацию «дионисийской пляски» в организованные массовые физкультурные мероприятия, где индивидуальная экспрессия уступила место строгой дисциплине и четкости перестроений. Свободный танец, будучи порождением Серебряного века, оказался неудобным для советской идеологии, которая стремилась поставить тело на службу государству.
Сироткина показывает, как танцевальные студии превращались в своего рода коммуны, где участники искали альтернативные формы бытия. Однако исторические обстоятельства — войны, революции и последующая репрессивная политика — привели к тому, что эти «плясовые коммуны» были либо ликвидированы, либо поглощены официальными институтами. Книга завершается осмыслением того, как короткая, но яркая вспышка свободного танца оставила глубокий след в истории культуры, предвосхитив многие направления современного танца и перформанса. Финал работы подводит к пониманию того, что, несмотря на крах эстетических утопий, сам поиск «свободного движения» остался важным свидетельством человеческого стремления к гармонии и самовыражению.
