Зенькович начинает с мысли, что история не существует вне политики: новые власти меняют оценки прежних событий и героев. Разина и Пугачёва при царях называли врагами престола, а большевики изображали борцами за справедливость; летописи переписывали в угоду правителям. Автор считает, что открывшаяся после распада СССР возможность работать с закрытыми документами помогает заново рассмотреть недавнее прошлое, хотя выводы исследования могут вызывать споры.
В главе о маршалах он прослеживает, как высшее военное звание становилось частью политической системы. История Тухачевского и его соперничества с Ворошиловым подана не только как рассказ о репрессиях, но и как борьба групп влияния вокруг Сталина. На примерах Брежнева и других руководителей автор показывает, как награды и звания связывались с личной преданностью. Архивные записи Политбюро соседствуют с историями о маршальских судьбах, опале и пересмотре приговоров.
Рассказ о «воскресшем» цесаревиче Алексее строится вокруг дела Алексея Шитова, которого некоторые верующие на Алтае объявили наследником престола. Следственные документы описывают, как слух обрастал участниками и поездками, а Шитов сначала отвергал чужую версию, но затем сблизился с женщиной, называвшей себя княжной Марией. История показывает, как вера в спасение царской семьи становилась основанием для преследования людей.
В главе о Павлике Морозове Зенькович сопоставляет созданный пропагандой образ юного героя с разрозненными свидетельствами о его семье и детстве. Донос на отца, семейная вражда и убийство Павлика и его брата Фёдора превращаются в публичный политический сюжет: автор прослеживает, как государство представило поступок мальчика образцом новой морали. При этом обстоятельства убийства, по его оценке, остаются неясными, а некоторые детали следствия противоречат друг другу.
Книга также разбирает материалы о Сталине: его просьбы об отставке, спорные эпизоды вокруг культа личности, попытки переименовать города и предложения учредить награды. В отдельных случаях автор приводит документы, где Сталин отвергает прославление собственного имени, и сравнивает их с позднейшими свидетельствами о политическом возвеличивании руководителей. Архивная деталь здесь становится поводом проверить, насколько привычный образ совпадает с бумагами.
Отдельная большая тема — предвоенные отношения СССР и Германии. Зенькович рассматривает проект Генштаба об упреждающем ударе и подчёркивает, что документ не подписан, а свидетельств о его одобрении Сталиным нет. Затем он приводит разные объяснения замысла и обсуждает, как предупреждения о нападении смешивались с дезинформацией. Важным аргументом становится мнение разведчика Вадима Кирпиченко: сведения поступали разрозненно, а системы, которая сводила бы их в цельную оценку, не существовало.
В других главах речь идёт о детях нацистских руководителей, попытках покушения на Гитлера, его охране, судьбах известных деятелей и происхождении литературных героев. Автор часто ставит рядом архивный документ, позднее воспоминание и публичную легенду. Не все версии в книге имеют одинаковую доказательную силу: Зенькович сам отделяет подтверждённые материалы от предположений, оставляя читателю пространство для собственного суждения.
