Бруно Неттл рассматривает радиф как основу классической музыки Ирана: корпус мелодических моделей, которые музыканты изучают у учителя, а затем используют в исполнении и импровизации. Радиф обычно представляют как единый порядок ладовых циклов — дастгахов — и входящих в них мелодических разделов, гуше. Но сравнение источников показывает, что за этим порядком стоит не одна раз и навсегда закреплённая версия.
Неттл сопоставляет нотные записи, перечни гуше и аудиозаписи разных мастеров. Версии радифа сходны по основному музыкальному материалу, но расходятся в названиях, полноте и устройстве отдельных разделов. Даже один мастер мог менять свою версию со временем. Поэтому автор предлагает рассматривать радиф как семейство связанных вариантов, которые передавались и преобразовывались, а не как единственный канонический текст.
Внутри дастгаха гуше неравнозначны. Дарамад знакомит с ладом и задаёт его характерный мотив; другие разделы могут развивать этот материал, менять звуковысотные опоры или возвращать музыку к основной тональности. Короткие ритмические вставки соседствуют с протяжёнными неметрическими мелодиями. Их функции различаются: одни разделы служат основой для импровизации, другие скорее соединяют части или звучат почти неизменно.
На примере чахаргаха автор прослеживает путь от радифа к авазу — импровизационному исполнению. В разных версиях устойчиво ядро гуше и их общая последовательность, но дарамад может состоять из нескольких вариантов, а его мотивы — появляться в разном порядке. В сорока четырёх записях чахаргаха музыканты часто начинают с дарамада, однако выбирают разное число гуше и по-разному распределяют время. Хесар, например, может прозвучать кратко, но выделиться благодаря новым звукам и напряжённой подаче.
Так проявляется важное для Неттла соотношение традиции и свободы. Хорошее исполнение требует знания радифа: музыканта могут критиковать и за простое воспроизведение выученного материала, и за отступления, выдающие незнание традиции. Мастер вправе заметно преобразовать знакомые мотивы, потому что его свобода основана на владении ими. При этом автор подчёркивает: разные дастгахи устроены по-разному, и чахаргах не задаёт универсальную модель всей персидской музыки.
В следующих исследованиях Неттл разбирает махур и шур, сравнивает их версии и импровизации, а затем выходит за пределы музыкального анализа. Он обращается к восприятию классической музыки жителями Тегерана, её влиянию на популярные и региональные традиции, а также к изменениям, связанным с урбанизацией и вестернизацией. В заключительной части радиф рассматривается как выражение культурных ценностей Ирана. Автор оговаривает границы исследования: книга не охватывает подробно поэзию, суфизм и многие другие стороны музыкальной культуры.
