Книга Кирилла Осповата представляет собой глубокое исследование русской литературы елизаветинского времени как инструмента государственного строительства. Автор берет за основу период 1741–1761 годов, когда стараниями Кантемира, Тредиаковского, Ломоносова и Сумарокова в России начал складываться «институт литературы». В центре внимания оказывается не просто история жанров, а теоретический вопрос о том, как поэтика и литературные формы были встроены в механизмы абсолютистской власти.
Автор ставит проблему взаимодействия между литературным актом и моделью социума. Литература в этот период не была независимым полем; она существовала в тесной связи с практиками придворного патронажа. Осповат показывает, как европейские представления о поэзии, заимствованные русскими авторами, становились средствами политического дисциплинирования. Литературный текст выступал как медиум, с помощью которого монархия транслировала свои ценности, а подданные учились воспринимать себя в рамках новой государственной иерархии.
Ключевое место в анализе занимает фигура переводчика и поэта как «придворного ученого». Осповат подробно разбирает, как переводы, например, романа Джона Барклая «Аргенида» или трудов Шарля Роллена, служили «полным сводом абсолютистской морали». Литературные произведения в этой системе — это не просто «забава», а инструмент «исправления нравов» и воспитания верноподданнического этоса. Автор убедительно доказывает, что самодержавие в России XVIII века нуждалось в литературе как в аппарате фикции, который помогал управлять умами и волями граждан.
Книга демонстрирует, как литераторы того времени, будучи «мастерами цеха культуры», сознательно служили интересам власти, видя в ней гегемона и единственную силу, способную обеспечить просвещение. Осповат опирается на методологию московско-тартуской школы, в частности на идеи Ю. М. Лотмана, и соотносит российские процессы с общеевропейской «дисциплинарной революцией». Автор исследует, как поэзия, ода и сатира вписывались в ритуал эстетической пропаганды, обосновывая сакральный и одновременно рациональный характер земной власти.
В финале исследования Осповат оставляет открытым вопрос о том, как литература постепенно начинала борьбу за независимость, пытаясь стать голосом истины, а не только отражением мнений двора. Работа показывает, что формирование «института литературы» в России было не линейным процессом, а сложной диалектикой между церковным прошлым и секулярным будущим, где слово поэта было неразрывно связано с конструкцией монархического тела.
