Монография Елены Чхаидзе — глубокий культурологический разбор того, как литература становилась инструментом политики в отношениях России и Грузии. Автор исследует «имперскую литературную традицию», прослеживая путь от доимперского периода, когда Грузия воспринималась как равноправный христианский партнер, до советской эпохи с ее мифами о «дружбе народов» и «солнечной Грузии». Чхаидзе ставит вопрос: как литература помогала легитимизировать колониальное присутствие и какие мифы создавались для поддержания этой связи.
Основное внимание уделено постсоветским трансформациям. Автор анализирует, что произошло с литературным процессом после краха СССР, когда имперско-колониальная парадигма рухнула, а на ее место пришли вооруженные конфликты и национальные травмы. В книге рассматриваются произведения как известных, так и малоизученных авторов, которые переосмысляют образ «другого» в литературе. Автор показывает, как демифологизация советских клише привела к появлению новых тем: постсоветской деколонизации, боли от утраты территорий и судьбы представителей «межкультурного пространства» — людей, сформировавшихся на стыке культур и ставших жертвами раздела границ.
Значительная часть работы посвящена анализу того, как политика диктовала развитие переводческой и научно-исследовательской среды. Чхаидзе подробно разбирает, как литература превратилась в поле проецирования конкурирующих идентичностей. Она показывает, что русско-грузинский контекст долгое время держался на мощном сплетении иллюзий, где Грузия была для России «раем» и экзотическим источником вдохновения, а Россия для Грузии — одновременно и защитницей от внешних врагов, и «родовой травмой».
Автор не просто пересказывает историю, а предлагает новый язык анализа, используя инструменты постимперских исследований и транскультурализма. Она исследует, как в литературе последних десятилетий происходит деконструкция советских мифов и как авторы на обоих языках пытаются найти ответы на вопросы о вине, ответственности и границах национального. Финал исследования подводит к мысли о том, что литература остается единственным способом проанализировать слово и донести информацию о сложности социальных процессов на переломе эпох, пытаясь услышать негромкие голоса, пробивающиеся из книг, даже когда политический климат становится предельно враждебным.
